Час зачатья я помню не точно.
Уронила ли шишку сорока.
Из рассады, а может из почек
народился на свет не до срока.

Рос ёлочкой-мальчишечкой в колюченьких иголочках,
любился с пихтой фифочкой — кружавчики, оборочки.
А ветер пел, как Новиков, на шалости подначивал.
Но старичок на дровенках уже топор затачивал.

Помню все до последней минутки.
Ржала лошадь, зубами белея.
А старик, докурив самокрутку,
жизнь под корень рубил, не жалея.

Я вспомнил час зачатия
и даже шишку тесную,
когда топор с проклятием
вгрызался в плоть древесную.

Прощай, сторонка родная, кикиморы да лешие.
Людишки подколодные, как шлюхе бус навешали.
Не шевельнуть мне веточкой — повязан я верёвками.
и, чу — смеются Светочки с Маруськами да Вовками.

Ходу, детушки резвые, ходу.
Привалила вам нынче удача.
Вы водите свои хороводы.
Я смолой потихоньку поплачу.

Верх бездушия и беспредела:
выполняя нелепый каприз —
Веселиться над елкиным телом,
попирая закон и гринпис.

2012 год