Вот она приходит мне прямо в вены болеутоляющим. Лунный бог не спеша рисует себя на стенах лунными штрихами наискосок. Линии ломаются о портьеры и в пятно сливаются на полу. Злые, как голодные бультерьеры, тени нервной стаей сидят в углу. Ночь течёт по венам моим безбожно. Даже, я сказал бы, небрежно так. Ей и обезболить ничуть не сложно, и убить не сложно. А я дурак жду. А воздух, пропахший мятой, делает немыслимое со мной. Борзо усмехается прокуратор, прочно примостившийся за спиной. Лунный бог спокойный и круглолицый остановит стаю теней в броске и, рукой прозрачной стерев границы, растворится в каждой моей строке.
