Медицина, дорогой мой читатель, наука точная.
Там всё по делу: миллиграммы, миллилитры, кратность приёма.
«Внутрь», «накожно», «ректально» – слова, не терпящие двусмысленности. Как штык.
И кажется нам, людям в белых халатах, что, произнеси мы эти слова чётко и внятно,
они дойдут до сознания пациента в первозданной ясности. Как солнечный луч через стерильную линзу.
Увы. Сознание пациента – субстанция вязкая, творческая и часто подверженная сторонним влияниям. Например, здравому смыслу.
А здравый смысл, как известно, враг инструкции. Он её домысливает, дополняет и порой разворачивает на сто восемьдесят градусов.
История, которую я поведаю, – тому живой, и, простите за каламбур, горький пример.

***
У одной нашей медсестры, Надежды Семёновны, муж приболел. Не сильно, но с температурой, насморком и тем всеобъемлющим мужским страданием, когда мир сужается до размеров дивана, а собственное состояние кажется величайшей трагедией эпохи.

Надежда Семёновна, женщина опытная, лечила его сама, по всем правилам: градусник под мышку, горчичники в носки, микстура от кашля по ложечке. И, разумеется, свечи. Свечи были выбраны антибактериальные, ректальные. С учётом симптомов.

В один из дней, когда мужу полегчало и он уже бодро ворочался с бока на бок, Надежде Семёновне позвонили из отделения. Случилась авральная ситуация, не хватало рук. «Надя, выручай!» – взмолилась старшая сестра. Надежда Семёновна, сердобольная и ответственная, согласилась. Собралась быстро, на ходу наставляя супруга, растянувшегося на диване с видом выздоравливающего льва:

– Слушай сюда, Коля. Вечером, в восемь, ставишь свечку. Одну. Из коробочки, что в холодильнике. И тёплый чай выпей. Всё запомнил?
Коля, не отрывая взгляда от телевизора, где шли гонки, буркнул:
– Запомнил. Свеча, чай. Ясно.
– Точно ясно? – переспросила она, уже надевая пальто.
– Надюш, ясно как божий день. Свеча, чай. Беги уже.

Дежурство выдалось нервным, с новыми поступлениями. Надежда Семёновна забыла и про мужа, и про свечи, утопая в суете. И вот, в самый разгар этой суеты, её окликают:
– Надежда Семёновна! К телефону! Супруг беспокоится.
«Наверное, температура снова поднялась», – мелькнуло у неё в голове, когда она взяла трубку.
– Алло, Коля? Что случилось?
Из трубки донёсся голос, полный искреннего недоумения и физических страданий:
– Надь… Горько.
Она не поняла.
– В смысле «горько»? Что горько? Чай? Он же должен быть тёплый, не горячий!
– Да не чай… – послышался на другом конце стон. – Лекарство это твоё… Оно же горькое, как хина. До слёз. Я его еле проглотил. Чем бы это… заглушить?
Горечь никуда не девается.

В отделении стояла тишина, только аппараты потикивали. Надежда Семёновна замерла, прижав трубку к уху. В её сознании, с медленной, неумолимой ясностью, сложилась картина. Ужасающая и абсурдная одновременно. Она увидела, как её Коля, бравый слесарь-сантехник, человек с золотыми руками и бетонными представлениями о логике, берёт маленькую, пулевидную свечку. Видит, что это твёрдое вещество. Знает из горького опыта, что твёрдые лекарства принимают внутрь. Слышал от жены: «свечку» и «чай».
И вот он, героически, с гримасой первооткрывателя, кладёт эту самую «свечку» себе в рот. Разжёвывает (чтобы лучше подействовало!), и запивает глотком тёплого чая. А потом мучается, потому что свечи, предназначенные для иных путей, на вкус были воплощением абсолютной, космической горечи.

– Коля… – тихо, с какой-то обречённой нежностью, начала она. – Дорогой мой… Это же… ректальные свечи.

В трубке повисло молчание. Долгое. Потом раздался слабый, озадаченный голос:

– Ре… что?
– В попу их ставить надо, Коля! В прямую кишку! Не глотать!

Ещё более долгая пауза. А потом в трубке что-то крякнуло. Сначала тихо, потом сильнее. Это был не кашель. Это был звук, идущий из глубины души, из самого нутра человека, который только что совершил подвиг, достойный памятника из чистого непонимания. Это был сдавленный, неуверенный, а потом всё нарастающий хохот. Хохот отчаяния, просветления и дичайшего стыда.

Надежда Семёновна не выдержала. Она прислонилась лбом к холодной стене, и её собственные плечи затряслись. Смеялась беззвучно, истерически, пуская пузыри в телефонную трубку. Слёзы застилали ей глаза. Смеялись они оба, на разных концах провода, над пропастью взаимного недопонимания, разделённые километрами, но объединённые одним маленьким, невероятно горьким предметом.

***

Чем закончилась эта история? Всё, как водится, уладилось. Коля, красный как рак, выпил литр молока, чтобы заглушить горечь. И больше никогда в жизни не принимал ничего твёрдого, не уточнив маршрута следования. А Надежда Семёновна с той поры стала формулировать инструкции с точностью инженера, проектирующего космический корабль.
«Сузь до конкретики, Семёновна!» – говорила она себе.
Не «поставь свечу», а «введи ректально суппозиторий, предварительно сняв с него контурную ячейковую упаковку».

Потому что, понимаешь, в этом и заключается вечный конфликт. Одна сторона мыслит категориями медицины: «ректально». Другая – категориями быта и незыблемой мужской логики: «Свечка – она и в Африке свечка. Раз не восковая и не для торта, ясное дело – лекарство. А лекарство внутрь принимают. Что тут думать?».
И где-то посередине, на стыке этих двух вселенных, рождается чудовищный, смешной и очень человеческий курьёз. Горький, как левомицетин, и тёплый, как тот самый, уже бесполезный, чай.

А жизнь, в сущности, и состоит из таких вот мелких, частных казусов, к которым лишь потом, задним числом, пришивают красивую мораль. По сути, вся история – это развернутый эпилог к маленькому житейскому происшествию. Главное – вовремя его расслышать и, скрывая улыбку, записать.

***

Посвящается всем, кто когда-либо запивал не то, что нужно.
И тем, кто забывал уточнить, куда именно это «то» нужно девать.

Июнь 2000 - февраль 2026

P.S. Все имена в произведении вымышлены,
любые совпадения с реальными людьми, живыми или мёртвыми случайны