Литсеть ЛитСеть
• Поэзия • Проза • Критика • Конкурсы • Игры • Общение
Главное меню
Поиск
Случайные данные
Вход
Абрикосы
Рассказы
Автор: Яна_Яблоко


Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре -
что мало любили и мало путешествовали.
Марк Твен


Прошлым летом сын купил дачу и предложил мне пожить за городом. Дача располагалась в тихой глухой местности. На участке стоял двухэтажный заброшенный дом с огромным балконом вдоль всей южной стены. С него открывались виды на луга, уходящие в камышовые заросли, на блестящее зеркало залива в раме склоненных к воде деревьев и на разноцветные клаптики полей. Рядом на пустых заросших травами садовых участках можно было заметить аистов, неспешно вышагивающих в поисках ящериц, а из зарослей тёрна и вишневой поросли неожиданно вылетали шумные фазаны.

Июль выдался жарким и абрикосовым. И слева, и справа на деревьях соблазнительно желтели яркие плоды – собирай сколько угодно! И мы собирали самые аппетитные – целое ведерко – и ели на завтрак, обед и ужин, вспоминая притчу о Моисее, питавшемся одними абрикосами и медом.

Подумав, что день год кормит, я включила режим «хозяйка», и стала чистить, сушить, варить и консервировать, соревнуясь с деревьями, которые сыпали и сыпали на траву оранжевое чудо. Я стоически боролась с урожаем, но чувство чего-то упущенного, чего-то позабытого не давало мне покоя. И в один из -надцатых дней абрикосового марафона, чистя переспевшие плоды, липнущие, как назло, к косточкам и расползающиеся в моих руках, я раздраженно подумала «квашня-квашней» и… вспомнила – «квашня-квашней»! Это же отец рассказывал!

Июль у моря. Мне лет двенадцать. У мамы с отпуском не сложилось, и мы приехали в Сочи вдвоем с отцом – мы любили этот курорт и ждали встречи с морем весь год. В один из дней, поджарившись на пляже до золотистой корочки, мы сбежали от палящего солнца под тенистый платан и, усевшись на скамейку, смотрели на море. Так приятно в полуденную жару смотреть на бескрайнюю синь, провожать взглядом белый пароход, мысленно уплывая с ним к иным горизонтам…
Отец был романтиком, натурой увлекающейся, и, в отличие от меня – молчуньи, отличным рассказчиком. Он начал вспоминать о своем отрочестве в послевоенное время:

– Давно это было, а помню – как сейчас. Такой же июльский жаркий день. Мы с другом Мишкой прячемся от зноя в абрикосовой роще. Лежим в траве, едим абрикосы, которые падают прямо на нас, и вдруг Мишка говорит: «Я слышал, что под Курском и Белгородом абрикосы не растут, а севернее – и подавно. Может рванем, как Егор, менять. Дома опять есть нечего, хоть шаром покати – один подножный корм». Проглотив очередной абрикос, я подумал – неплохая идея! И матери можно помочь. Она ведь одна нас восьмерых растила. Батя-то – дед твой – еще в коллективизацию сгинул…

Отец умолк, глядя на волны. Родители почему-то всегда замолкали, стоило им вспомнить деда, и я так до сих пор и не знаю, что с ним случилось – все документы о нём утеряны, а расспросить уже некого…

Я ждала продолжения повествования, и через некоторое время отец вернулся к своим воспоминаниям:

– В общем, решили мы с Мишкой ехать менять абрикосы на… да, на что придётся. Время было голодное – как зиму пережили, сейчас не понять. Весной-то уже полегче стало – крапива пошла. А летом и фрукты-овощи. Но нам, пацанам, не так добыть что-то хотелось, как отправиться в поездку. И мена была отличным поводом – как говорится, и для души, и для дела.
Насобирали мы абрикосов – самых лучших и крепких. Сложили их в два больших чемодана, и на следующее утро на попутной телеге отправились на вокзал. А там народу! Не одни мы такие умные – все, кто мог, ездили тогда менять.
Поезд в московском направлении должен был прибыть на станцию через пару часов. Кто-то толпился возле кассы, но у нас денег не было, оставалось надеяться только на ловкость и смекалку. Но когда паровоз с вагонами, попыхивая дымком, подъехал на станцию, начался такой штурм, что нашей смекалке и не снился. Толпа с котомками, чемоданами, заплечными мешками ринулась к дверям вагонов. Некоторые, самые шустрые, залезали через открытые окна. Кто-то умудрился забраться на крышу. В ушах звенело от криков рвущихся в поезд людей. Подняв чемоданы над головами, мы с Мишкой влились в толпу, рискуя быть раздавленными. Но другого пути попасть в вагон не было. Чьи-то плотно прижатые тела несли меня к дверям вагона, подтолкнули на ступени, и я оказался в тамбуре. Но и внутри давка была неимоверная. Впереди я увидел Мишкин чемодан и попытался протолкнуться к другу. Прямо передо мной молодой солдатик с котомкой выскользнул из толчеи и быстро вскарабкался на третью полку. Мы с Мишкой переглянулись, и он с ловкостью обезьяны тоже полез «под купол» вагона. Я стал пытаться подать Мишке тяжелый чемодан и чуть не уронил, но в этот момент чьи-то сильные руки подхватили и забросили багаж наверх. Я тоже забрался к Мишке, хватаясь за поручни. На третьей полке было душно и совершенно не понятно, как можно уместиться вдвоем, да ещё с чемоданами. Но всё-таки здесь нас никто не толкал, и мы начали как-то устраиваться.
Поезд, заглотнув большую часть желающих уехать, наконец, тронулся.

Как у настоящих путешественников, у нас не было четких планов куда-то попасть. Мы ехали – и это было здорово! А пункт своего назначения выбрали по времени прибытия туда поезда. Было решено ехать до утра – новый день, новая страница приключений. Расположившись валетом и примостив чемоданы под головы, мы то засыпали под монотонный стук колес, то слушали доносившиеся снизу разговоры и перепалки пассажиров.

Когда через запыленное стекло стал виднеться порозовевший горизонт, я десантировался вниз. В вагоне было тихо. Народу заметно поубавилось, и можно было даже присесть на краешек нижней полки. Мужичок напротив, в серой рубахе и кепке, сообщил, что поезд скоро прибудет к станции, возле которой неподалёку есть рынок. Нужно было поторапливаться. Я растолкал посапывающего Мишку, и мы стали спускать чемоданы, стараясь не задеть спящих пассажиров, но всё-таки задевая и выслушивая недовольные реплики «куда прёшь!» и… ещё похлеще.

Через полчаса мы стояли на платформе небольшой станции с облупленными стенами и наклеенными на окна крест-накрест бумажными лентами. Свежий воздух наполнил наши легкие живительной силой, в пустых животах урчало, но было решено не терять времени, а поесть абрикосов можно будет и позже. На рынке Мишка предложил разойтись на разные концы торгового ряда, и исчез со своим чемоданом в толпе.
Не успел я расположиться и открыть чемодан, как подошла рыжая тётенька в цветастой кофте и нараспев спросила:

– А у тя чо в чемодане-то?
– Абрикосы, – бойко ответил я.
– А эт чо? – переспросила тётка.

Я ей говорю: «Фрукты такие, сладкие», – и открываю чемодан. А там… От досады ком подкатил к горлу и слёзы навернулись на глаза, вот-вот хлынут. В чемодане были, конечно, абрикосы, но только не те аппетитные и красивые, что мы собрали в роще, а какая-то измятая оранжевая квашня с приятным фруктовым запахом.
А любопытная тётка не отстает – заглянула в чемодан и спрашивает:

– Это абрикосы? И чо ты за них хочешь?

Я стою пень-пнём, не могу ни слова из себя выдавить. В голове стучит молотом «всё пропало, всё пропало». Но тётка настырная оказалась, взяла инициативу в свои руки и предлагает:

– Давай я тебе глиняную миску, а ты мне полную миску твоих абрикосов.

Я толком не понял, что тётка хочет, но кивнул, чтобы она поскорее ушла и не увидела моих слёз. Тётка набрала две миски абрикосной квашни из чемодана, свалила в своё ведёрко и отдала мне две симпатичные расписные миски – одну побольше, а другую поменьше. Я стоял и не мог сообразить – радоваться мне или огорчаться, но потом начал приходить в себя – ясное дело, надо поскорее от такого товара избавляться. Но как? Съесть его, что ли…

К счастью рыжая тётка оказалась общительной и тут же похвалилась своим кумушкам, какой вкусный товар выменяла на миски. Оказывается, в этом селе процветало гончарство, и мисок у местных жителей было вдосталь. Ко мне подошли несколько женщин с глиняной посудой, и пошла мена! Я набирал абрикосовую квашню из чемодана, шлепал её в посудины хозяек, а миски складывал стопочкой рядом. Мои руки стали липкими, сладкая абрикосовая жижа стекала по ним и капала с локтей, и я время от времени слизывал её, жмурясь от удовольствия – вкусно и голод заглушает. Вырученные миски тоже были перепачканы абрикосовой жижей и на них стали слетаться осы. Приходилось постоянно манипулировать крышкой и отгонять неугомонных насекомых. Хорошо, что мена вызвала интерес у местных женщин и абрикосы быстро разошлись.

Я сложил свои миски в перепачканный липкий чемодан, быстренько захлопнул крышку и поплелся на другой конец рынка. Но увидев бойко торговавшего такой же абрикосовой квашней перепачканного друга, я невольно улыбнулся. Да, привезли товарчик! Достался он, конечно, даром, но столько мытарств и всё чуть не пошло коту под хвост. А можно было бы сидеть в посадке да лакомиться абрикосами хоть целый день. Но тогда бы не было путешествия! А путешествие чем интересно? Тем, что заканчивается что-то одно и начинается что-то другое. Вот абрикосы закончились, теперь с мисками не приключилось бы чего – они-то не мнутся, зато бьются.

Под такие мысли я дождался Мишку, и мы решили, что в такую жару и с нашей липучестью лучшим продолжением путешествия будет купание в ближайшем водоеме. Совсем неподалёку протекала речка – не широкая, но с чистой, прозрачной водой, в которой на отмели возле берега кормились шустрые мальки. Мы отмылись, накупались, а потом грелись на горячем песке и смеялись над абрикосовым курьёзом. Вымытые миски тоже грелись и сохли на солнышке, поблёскивая глянцевыми донышками.
Солнце стало клониться к горизонту. Тщательно переложив миски в чемоданах травой, мы отправились на станцию навстречу новым приключениям.

Отец помолчал, провожая взглядом уплывающий корабль. Было похоже, что он, будучи уже состоявшимся человеком, переживал всё рассказанное заново. Он посмотрел на меня глазами, светящимися молодым задором:

– Знаешь, что самое прекрасное в любом путешествии?

Я задумалась на минутку, потом выпалила, больше для того, чтобы хоть что-то ответить: «То новое, что ты увидишь и запомнишь!»

– Самое прекрасное в каждом путешествии – это возвращение домой. Когда, уставший, ты открываешь калитку, и на тебя с визгом прыгает обрадованный пёс. А на шум выбегает и с причитаниями обнимает тебя мать. И ты ощущаешь, как её слёзы капают тебе на рубаху, ощущаешь и жадно впитываешь её запах и запах дома…
Но до этого момента нам с Мишкой еще пришлось три дня странствовать – с пересадками, переполненными вагонами, ночёвкой в стоге сена… Приходилось выменивать нашу добычу на еду, так что домой я привёз всего три миски. Две мать выменяла на барахолке на хлеб, а одна – самая красивая, расписная – осталась в доме и украшала центр стола. В неё мать складывала самую вкусную, по тем временам, еду, которую делили поровну на всю семью и съедали вместе.

Я представляла себя рядом с отцом в переполненном вагоне, на рынке, на горячем песке – смогла бы я так? Смотрела тогда на отца и думала, что совсем мало знаю о нём. А он, словно перелистывая страницы своей жизни, подвёл итог:

– Потом я много ездил – на учёбу в Киев, в командировки в разные города, на отдых в Крым и на Кавказ. Много повидал интересного. Но то, послевоенное время, и те поездки в битком набитых поездах, запомнились, как самое интересное и счастливое время. Может быть, потому, что мы были юные, ничем не обременённые, бесшабашные и по-своему предприимчивые. Жили в стихии свободы, где деньги не имели ценности – ценились пища, одежда, кров и, наверное, доброта. Садились на любой поезд и ехали туда, куда он нас вёз – то ли за товаром, то ли за новыми приключениями. Было трудно, но это была настоящая жизнь, где всё делалось по внутреннему зову, а не наперекор себе.

Я – девчонка-подросток, не знавшая лишений – любила в тот момент отца ещё больше. Стало понятно, откуда у него такая тяга к глиняной посуде – расписные миски, чашки, глянцевые горшочки всегда красовались в отчем доме на полках, в кухонном шкафу и на столе. Их дарили друзьям и родственниками, а некоторые я до сих пор храню у себя…
Непременно, непременно привезу сыну на дачу глиняную посуду – на счастье. И расскажу ему эту историю про его деда…

Выйдя на балкон, я окунулась в освежающую синеву. В небе парили беззаботные птицы. На душе было легко и спокойно… Казалось, что отец смотрит и улыбается мне из поднебесья…


-----------------------------------------------
1 место Новогодний Прозаический маскарад
Опубликовано: 30/12/20, 08:01 | Последнее редактирование: Яна_Яблоко 27/01/21, 12:04 | Просмотров: 85 | Комментариев: 4
Загрузка...
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Все комментарии:

Мне очень понравился рассказ, Яна! Столько теплоты и солнца в нём, просто приятно читать:)
Варя  (21/01/21 11:15)    


Спасибо, Варя! Я рада, что понравился рассказ. Он написан давно - вот наконец-то вытянула его на свет литсети smile
Яна_Яблоко  (21/01/21 11:45)    


Интересный экскурс в другое время, кажется. люди были проще, жили трудно,но в них было что-то такое ценное, что к сожалению уходит. Рассказ пронизан любовью и бережным отношением к дорогому и близкому человеку - отцу. Спасибо автору!
Гелия_Алексеева  (05/01/21 23:00)    


Гелия, спасибо за такой теплый отзыв. Насколько одно поколение отличается от другого видно на временном расстоянии. Меняются времена - меняются люди. Вот и наши дети уже другие, но, по-моему, немного завидуют нам, что мы жили беднее, но... может быть счастливее.

Всего-всего наилучшего!
Яна_Яблоко  (21/01/21 17:14)    

Рубрики
Рассказы [1012]
Миниатюры [938]
Обзоры [1338]
Статьи [382]
Эссе [177]
Критика [89]
Сказки [193]
Байки [51]
Сатира [50]
Фельетоны [15]
Юмористическая проза [286]
Мемуары [74]
Документальная проза [80]
Эпистолы [19]
Новеллы [74]
Подражания [10]
Афоризмы [19]
Фантастика [142]
Мистика [23]
Ужасы [7]
Эротическая проза [4]
Галиматья [251]
Повести [259]
Романы [44]
Пьесы [33]
Прозаические переводы [2]
Конкурсы [19]
Литературные игры [36]
Тренинги [2]
Завершенные конкурсы, игры и тренинги [1688]
Тесты [12]
Диспуты и опросы [87]
Анонсы и новости [105]
Объявления [83]
Литературные манифесты [244]
Проза без рубрики [416]
Проза пользователей [135]