Она поражалась: «Зачем зеркала? По-моему,
те, ради которых в них смотрятся – дно слепое».
На месте желудка носила ведро с помоями,
на месте потерянной талии – сумку-пояс.

И если бы душу
могла надевать наружу –
легко простояла бы день под кислотным душем.

Она возмущалась: «Да с кем же мне разговаривать?
У всех изо рта пахнет пареным овощизмом!»
И шла в тухлый офис – критически растоваривать
банальнейший рынок идей о красивой жизни.

Особо предвзято
бежали года-крысята –
и быстро набегали немолодой десяток.

А тут чёртов случай как выстрелил табакерками,
как выскочил вдруг из одной удалец-солдатик!
И губы сложились в единое «свет мой зеркальце»,
хотелось быть песней, и радостный тон задать ей!

Но руки, но шея...
Надеялась втайне, млея,
что он понимает, что внутренний мир важнее.

А он повторяет – под пятую точку жердь ему! –
что вкусной конфетке и фантик подай блестящий...
...Она улыбается фруктам диетно-жертвенно
и плачет, тоналкой замазывая растяжки.

А цвет выбран мимо.
Но – полкилограмма в минус!
И поздняя миссия кажется выполнимой.