I
От стихии, жестокой как плеть, в эпицентре осадков обильных небо стало в апреле стареть, а должно быть весёлым и сильным. Утром сел на машины народ. Стекла вставив, почти успокоясь, прежней жизнью трудяги живёт, несмотря ни на что, мегаполис. Дым пуская прокуренным ртом и фильтруя седыми усами, кочегарки уверены в том – доминирует стиль ваби-саби*. То ли тигр перед быстрым броском, то ли боров, жующий мякину. Я доподлинным черным мазком дополняю такую картину: неприметен, как яд в шаурме, порох есть, аммиак и нуклиды. Этот город – себе на уме – не случайно летают болиды.

II
В неподдельной неяркости сна не найду долгожданные вести, и в державу сырую весна не приходит в апреле, хоть тресни. Ветер песню японскую спел про любовь, тишину и потерю. Говори, что всему есть предел, может быть, в это снова поверю. Но по-русски холодная ночь мне банальные вещи твердила: одиночество – скромности дочь, а сестра одиночества – сила. Я не жду ни письма, ни звонка. Ночь прочтёт назидание снова, но к бамбуковой палке пока не креплю я заветное слово**. А мотивы предельно просты – словно барышня в синенькой блузе обронила на землю цветы на картине художника Хьюза***. Чувства оземь – как в прорубь котят. Не увидят – никто не осудит... Так погибшие листья летят и уходят замёрзшие люди.

1.04.2013 г.

* Ваби-саби (яп. «скромная простота») ¬– часть японского эстетического мировоззрения. «Ваби» ассоциируется со скромностью, одинокостью, неяркостью, однако внутренней силой. «Саби» — с архаичностью, неподдельностью, подлинностью.
** На ночь некоторые японцы, по древнему поверью, загадывают желания, пишут их на узких полосках бумаги и привязывают к стеблям бамбука.
*** Имею в виду «Апрельская любовь» – картину художника-прерафаэлита Артура Хьюза.