Господи, в милости Твоей власти чадо мое,
помилуй и спаси его имени Твоего ради...


Проходит всё, как с белых яблонь дым...
Ты был смешным, мой мальчик, был смешным:
задиристый, улыбчивый, вихрастый,
братающийся с каждым встречным псом.
Я злилась и от блох спасала дом,
а ты таскал мне с чьей-то клумбы астры.

Был так чудесен яблоневый свет –
свидетель наших радостных сует:
– Я скоро! – ты кричал.
А взгляд с хитринкой.
Цветы охапкой рвал уже не мне,
про Шаганэ в подлунной тишине
читал взахлёб катюшам да иринкам.

И разве мир спасёт святой простак?!
Я плакала, ты спорил – ну а как? –
раз Родина сказала, значит, надо.

За жизнь – ты убивал. И умирал.

Привычно каждый новый генерал
зачитывал посмертные награды.
И меркло солнце в зареве потерь.
А я ждала – придёшь, откроешь дверь,
запутается свет в твоих ресницах...
И снова белым зацветут сады.

...Ты стал седым, мой мальчик, стал седым.
Я научилась верить.
И молиться.