Надгробья...
Тишина...
Крик — птица редкая!
Здесь царство сна.
Этернитет* — соседка.
Сосед — наш страх.
Друг — розы ветка,
не раз политая слезами.
Осязаем
дух возрастных понятий об угрозе.

За вянущим цветком — театр.
На сцене — улицы, кварталы.
Картавит текст абсурд.
А из cуфлерcкой —
вопросы жестко:
Что там? Что тут?
В партере множество душевных травм,
спешащих за кулисы.
Актеры ждут.
Здесь свечи жгут.
Сюда, где гомон лишний,
стремится нищий,
чтоб отлежаться в нише.

Не ждите!
Не вернется!
Ему во вред роса и зори.
Ему не выглянуть в оконце.
Ему не оценить узоры,
которые мороз не рисовал,
так как зима не наступила.
В сознании осталось «БЫЛО!»

Луна поплыла
по течению реки.
Рассудку вопреки
факир-создатель мановением руки,
а может трепетом невидимого века,
опять слепил безумца-человека,
поверившего в избранность свою.

Поют упившиеся звезды реквием
по тем, кто не родился, утонул, утонет
сегодня, завтра, через сто лет
в том, что нельзя понять, постигнуть.
Однако можно передать дочурке, сыну.

Надгробья!
Тишина!
Крик — птица редкая!
Здесь царство сна.
Шипы на голых ветках.

Да, прах,
поверивших
в особенность
свою!


______
*Этернитет — вечность.