Туману в строки одиноки напустив, философ, гомерически нетленный, как мачта в бурю, позвонками заскрыпя, перебирает рассужданствий нить. И тянет, тянет, как кота за хвост, повествование...
А после, почти что всех, поумертвив героев, пусть пухом им, хватает пальцами ...луч золотой, живописуя лазури светлой дрожь. И волн бушующее колотьё, под ветра свист.
