На асфальте – красный почерк
летней ночи – так глядит колодец неба
в мутные земные очи; отражается секунда,
ветер гладит и целует; сны цветут –
букет рассвета, алая улыбка дня – солнце
жадно гасит звёзды, косо
смотрит на меня; лунный мячик приключений
и апрель в карманах леса, – пёстро там, где я,
и тесно – это утреннее место; вне течения дорог
долог путь, но это тесто, из – весны, любви, и детства, –
манит, манит за порог…

Через ночь ползут машины, видят зрением машинным
только жуткий сброд теней, и –
мерцание огней: вне дорог цветут подушки,
сны – как яркие игрушки, вышедших в астрал людей;
даже в пляске фонарей: мотыльки, жуки и птицы,
все хотят огня напиться, все хотят покинуть ночь,
все хотят умчаться прочь
по шоссе воспоминаний, жизней, прожитых не нами
или выпитых за раз, или – вылитых в подушки
слёз, похожих на игрушки, на смешные погремушки,
что всю жизнь шумят за нас.

Ночь. Шоссе. Машины. Фары – в колдовские тротуары,
в переулки немоты, в пресловутые кусты.
Обрываются виденья… И покрышки давят тени,
и машины приключений пролетают через время
в сто/пятьсот какой-то раз.
Всё, что было – не о нас. И о нас – всё-всё, что было,
что любило, да уплыло, всё, что выхлопом покрылось
в предрассветный чёрный час.