Свет был редким гостем в забулдыжном городе,
В переулках шастала взлохмаченная тьма,
Скалилась на солнце безобразной мордою,
Если то жалело тех, кто поседел впотьмах.
Мятой, рваной шубой небо укрывалось и
Ветер по карманам бил и шарил не таясь.
Но ему прощались воровские шалости -
В кошельках сидели вошь, с ней пуд несчастья, грязь.
Денег нет и света в захолустье дьявольском,
Прозябал во тьме народ, ну бился кто как мог.
Под гору катилась жизнь червивым яблоком,
Но судьбой убита тишь - вдруг медью грянул гонг.
“Подходите, люди! Налетай, болезные!“ -
Зазывал честной народ весёлый паренёк, -
“Вещь почище злата, для судьбы - полезная,
Лучший голубой товар, что я вам приберёг.“
Глянул бы народец, парень - подозрительный.
Этот - слеп, а тот - кривой и где ж им увидать
Чем торгует купчик и кричали “зрители“:
“Это - что? Почём оценишь божью благодать?“
Первая на ощупь выползает девочка.
Мачеха-разлука девке вырвала глаза.
Медно в кошелёчке деньги пели мелочью,
Голод завшивевшую забросил на базар.
“Мне продай, родимый, то, что лучше золота!
Или службы попроси, я всё тебе отдам.
Я рабыней стану, остальные - сволочи,
В спину нож тебе воткнут, а я же - никогда.“
“Детка, дашь в уплату - мне монеты горести,
Медь беды и слепоты, и твой кровавый рок.
Я взамен нарежу по куску, по совести
Чудо голубое, просинь ветреных дорог.“
“Ну, на что меняешь? Что в нём голубого-то?“ -
Страх в ушах вызванивал им похоронный марш.
“Небо по кусочку продаю я богово,
Им протрёшь свои глаза, закончится кошмар.“