В осеннюю пору приходит покой
Не только в природе, но в жизни самой;
Нет майского вдоха с его новизной,
Есть выдох, протяжный и светлый.
Отрадный вначале, постылый в конце,
С собой он приводит усталость в лице,
Престранное чувство, что, словно в прицел,
Ты смотришь в последние метры.
Ты принял, что ранее не принимал,
Гоняться за призраком больше не стал
И отдал со смехом, что не отдавал,
Приветствуя освобожденье.
Всё стало неважным, что было в цене,
Смешным – что ввергало в злословие, гнев.
И памяти раны уже не в огне,
А в тёплом и тихом свеченье.
Беременен всякий сентябрь октябрём,
Октябрь на дворе – и ноябрь уже в нём;
Идут друг за другом, за гаснущим днём
В объятья манящего снега.
Всё сущее в этой бредёт череде,
Незримо, неявно, как будто нигде,
Взывая к далёкой бесстрастной звезде,
К покровам её оберега.
Кто ведает, где прерывается круг?
Где старость, как тяжкий, нелепый недуг,
Не сном января отягчится не вдруг,
Не мартовским птичьим трезвоном,
А в то неизведанное побежит,
Которое телу не жить разрешит,
Храня нерушимую тайну души,
По высшим небесным законам.