Утром болит голова с похмелья,
Душно, висит коромыслом дым,
Горы бутылок. Ворчу: «Кобель я,
Старый алкаш". А ведь был другим!

Как всё достало: друзья – тупицы,
Бабы – дешёвки, кругом – враги!
Я не умею совсем молиться,
Всё-таки, Господи, помоги!

В двери стучат – молотком в затылок.
Кто там приперся в такую рань?!
Я выползаю в подъезд унылый,
Вижу записку: «Налево глянь».

И на листке – логотип доставки.
Как это, собственно, понимать?
В жёлтом пакете – рассказы Кафки,
Лучше бы виски, япона мать!

Бегло читаю страницу десять:
«Без промедлений считай до ста!
Если наскучило куролесить,
Прыгай с балкона, лети с моста».

Словно знамение. Свыше? Сниже?
Впрочем, действительно – что терять?
Я подбираюсь к перилам ближе...
Но возвращаюсь назад, в кровать.

Дальше читаю. Я в старом доме,
Мне тридцать три или тридцать два.
Вспомнил, супруга ушла к другому,
Вены порезал, не сдох едва.

Ран на запястьях моих не видно?
Память не врёт – сталь ножа остра!
...Мне двадцать три. Умер друг от СПИДа.
Водкой глушил я и боль, и страх.

Снова похмелье, куда деваться?
Книги о жизни нередко лгут!
Новый абзац – мне всего пятнадцать,
Пьяный отец сдал меня в приют.

Стрелки вращаются, я читаю.
Снова мне десять. Больничный мрак.
Мама на койке, совсем худая –
Впился клешнями ей в горло рак.

Шанс долистать до конца ничтожен.
Где я? Здесь благостно и тепло!
Свет ослепляет. Не надо, Боже!
Слышу: «Пацан! Целых пять кило!»

* * *
Я просыпаюсь в поту холодном,
Жизнь словно полностью прочитал.
Новой главы не начать сегодня:
Кафка, страница сто пять. Финал.