"А на часах уже - без малого,
           И нету денег на такси."

                   (Михаил Фельдман)

Когда утихнут мысли грешные,
Враги разбиты будут внешние
И наконец-то схлынут вешние
В тумане моря голубом,
Я растяну свою двухрядную,
Спою советскую эстрадную,
Зарою в землю виноградную,
Но дело видите ли в том.

За всю Одессу не скажу я вам
Промеж Ореховом и Зуевом,
А потому в неописуемом,
Отбросив вечные понты,
Достану потную столичную,
Спою блатную неприличную,
Увижу в телеке Светличную,
Как гений чистой красоты.

Меня послали, как последнего,
На выполненье пятилетнего,
Но я свернул на Шереметьево,
Судьбу за всё благодаря.
На фоне неба обнажённого
Иду по улице пижоново.
А Бог, конечно, бережёного...
И снова - третье сентября.

Меня опять терзают смутные
И домогаются распутные.
А у меня - сиюминутные -
От них кружится голова!
Её задело по касательной...
Не надо лексики ругательной!
Храните деньги в сберегательной,
А остальное - трын-трава!

В башке рождаются греховные,
Перерастая в уголовные,
А мне, конечно, подмосковные
Настолько дороги порой!
Вдали за пункты населённые
Уже садилось утомлённое.
Из глаз катились две солёные.
И шёл две тысячи второй.

Нам поднесли две кружки пенного.
Опять плывёт по речке хренова,
И море плещет поколеново,
И объезжают поезда.
А мы горланили дуэтово -
Филиппкиркорово-кайметово,
И всё нам было фиолетово!
Гори, сияй моя звезда!

На пыльных улицах Саратова
Она искала неженатого
Но повстречала бесноватого,
Как в мыльно-оперном кино.
А он стоял, как будто вкопаный,
Судьбой безжалостно потрёпанный.
Короче, вёл себя, как штопаный,
А мать грозит ему в окно.

Они в траве лежат газоново -
Вверху дыра плывёт озоново,
Сменяя части марлезоново...
Он предложил ей под венец.
Она вступила с ним в интимные,
Не предпринявши превентивные,
Но испытала позитивные.
А тут и сказочке конец.

****