Доброй вам пятницы, славные обитатели Литсети!
Давайте на этой неделе соберём стихи о превращениях - не обязательно ЛГ должен превращаться в кого-то или во что-то; достаточно, если он наблюдает процесс или размышляет о нём.
Тема: метаморфозы Не стесняйтесь критиковать и рецензировать произведения)
Правила: 1. На конкурс принимаются стихи, опубликованные на сайте ЛитСеть.
2. Участник может подать до 3 стихотворений.
Каждое - в новой рецензии! 3. Правило подачи заявки:
рецензия,
название стихотворения, ссылка на страницу произведения и текст. 4. Стихи с ненормативной лексикой, стихи низкого художественного уровня, стихи, не отвечающие конкурсному заданию - не принимаются!
5. Задание выделено
зеленым цветом.
6. Решение об отклонении стихотворения принимает Ведущий конкурса. Решение Ведущего окончательное, обжалованию не подлежит.
7. Внимание! В "Седьмой пятнице" можно и нужно флудить, НО: только в виде критических рецензий и ремарок. Имеете что сказать - говорите.)))
8. Авторы, подавшие заявку и получившие критическую поддержку, могут править свои работы до 20.00 понедельника. Главное - не забыть обозначить окончательный вариант.
9. Все авторы, оказавшие критическую помощь участникам, участвуют в номинации "Лучший критический пендель".
10. Спорить с критиками - можно, ругаться - нельзя, а обижаться - глупо.)))
11. "Седьмая пятница" - не анонимный конкурс!
[b]Призовой фонд: При наличии 10 заявок - 1 победитель (100 баллов), 20 - 2 призовых места (100 и 60 баллов), 30 - 3 призовых места (100,60 и 40 баллов). Но в любом случае - не более 5 призовых мест.
Приз "Лучший критический пендель" - 100 баллов.
Сроки конкурса: Начинаем в пятницу, 12 июня.
Прием стихов завершается в понедельник, 15 июня, в 22.00.
Голосование зрителей и участников: вторник-четверг, до 24.00
В пятницу, 19 июня, публикуем итоги и раздаем призы.
Ведущая конкурса -
Эризн
Опубликовано: 12/06/26, 11:02 | Последнее редактирование: Эризн 13/06/26, 12:42
| Просмотров: 160 | Комментариев: 21
https://litset.ru/publ/29-1-0-61733
Ничего, что мы с тобой умрём,
И закроет старый водоём
Лиственная скатерть увяданья,
Что не будет солнца по утрам,
И замолкнет птичий тарарам,
Только лишь для нашего сознанья.
Посмотри на эти дерева —
Как на них волнуется листва,
И дрожит, предчувствуя разлуку
С птицей, притаившейся в гнезде,
С ветром, прикорнувшим на воде,
С дождиком, закапавшим округу.
Понимаешь, смерть к нам не придёт!
Ведь она с рожденья в нас живёт,
Силу обретая с каждым годом,
Учится молчать и говорить,
Чтоб телам усталым объяснить,
Что она не смерть — она свобода.
https://litset.ru/publ/66-1-0-6487
Девочка из белой тишины.
Тихая, прозрачная как мысли.
Ей о вечно-белом снятся сны.
В них ей легче, чем при этой жизни.
Белые халаты и зима
в мире сердца. Снег лежит на крышах.
Не сошла, а вышла из ума.
Временно... Чтоб боль ни знать, ни слышать...
Белый снег танцует за окном.
И мороз на стёклах пишет письма.
Белая палата, жёлтый дом -
для души израненной прописка.
Белый голубь веры - улетел.
Онемело сердце в миг разлуки.
Белые таблетки. Ангел бел.
Белая рубашка держит руки.
Белые полёты наяву
для неё теперь недостижимы.
Белые виски - глаз синеву
оттеняют в строгости режима.
Девочка из белой тишины.
Тихая, прозрачная как мысли.
Завтра - ей пятнадцать. Будут сны,
дни из света - после белой жизни.
https://litset.ru/publ/3-1-0-84121
Ч.3_Небо
Протянул ладонь – поймал только тень от летящего снега.
Сквозь молчание камня, сквозь пепел истлевших бесед, сквозь туман, что ложится на плечи, как белый платок, я иду по воде, в ней дрожит наш последний рассвет.
Не вернуть, не коснуться губами… Любви лепесток… облетел. Лишь пульсирует кровь в древнем ритме земли, дышит тихая память, как тёплое море в тоске. Всё проходит однажды… И только в промёрзшей дали отпечаток стопы на нетронутом белом песке.
Я услышу тебя сквозь вселенскую звёздную тишь, но коснуться виска сотни тёмных веков не смогу. Ты проходишь, как ветер, сквозь высохший на берегу тростниковый заслон, где шуршит, надломившись, камыш. Я узнаю тебя по мерцанью в прозрачной росе, по тому, как беззвучно колышется полог ночной. Наши судьбы лежат меж грядущим и бывшим – струной, задевающей сердце, как шэн наших тихих бесед.
Но едва разомкнется холодный предутренний мрак. И по капле прольется в ладони густая заря. Я тебя отпускаю. И, больше ничем не коря, продолжаю смотреть, как рождается звёзд зодиак. Из мерцания тьмы в бесконечную светлую нить. Ни узора, ни имени, ни золотого тепла… Только рябь на воде, только отблеск былого крыла, потому что бессмертному нечего в смертном хранить.
Только в шелесте шэна, в серебряной дрожи эрху ты воскреснешь на миг и разгладишь морщины земли, чтобы я продолжал, даже если сказать не смогли то, что сказано было в прозрачном лебяжьем пуху. Этот путь не измерить шагами, длиной тишины. Не покрыть его золотом, шёлком, парчой не заткать. Он проложен меж сердцем и той стороной вышины, где способны лишь шэн и эрху о бессмертном рыдать.
Я иду. И не жду. И давно перестал понимать, кто из нас – отраженье, кто свет, кто дыханье, кто тьма. Но в потоке сливового снега наступит зима. И увижу себя. И себя не сумею узнать. Только музыка тоньше, чем волос, длиннее, чем век, только голос, всё тише во мне продолжая звучать, целовать будет нежно любви улетающий снег и на каждом соцветии верности ставить печать.
Потому что любовь – это шэн, выдыхающий свет, потому что разлука – эрху в океане из тьмы. И меж ними – мгновенье, что вечно, там времени нет. Только хрупкое «здесь», только лунно-щемящее «мы».
https://litset.ru/publ/29-1-0-84240
Меняются времена, но каждое делится своим солнцем
/авт/
Полынный зной над скошенным жнивьём гудит шмелём, натруженным и злым.
И липа сыплет золотым шитьём на пыльный подорожник и полынь.
Жужжит оса над треснувшим стеклом, скребётся тень по высохшей коре.
И воздух загустевшим киселём дрожит в траве на утренней заре.
А после, ближе к Спасу, тишина ложится на остывшее гумно.
И паутины тонкая струна, плывёт в пространстве, где уже темно.
И бабье лето льёт на пустыри свой зыбкий шёлк, не знающий цены.
И поздний луч до утренней зари ласкает плечи выцветшей сосны.
Летят тихонько нити-тенета: незримый флот, плывущий на восток.
И яркие осенние цвета примерил опадающий листок.
И ты стоишь на стыке двух начал: ещё не осень, но уже не зной.
И то, что ты всерьёз не замечал, плывёт вокруг цветастою рекой.
***
Седой туман цепляется за скит. И колоколен ржавая игла
Пронзает небо, из него сквозит. И дождик бьёт во все колокола.
И лист последний, скрученный в кулак, дрожит на ветке, как сухой засов.
И в лужах отражается не так, как прежде: словно гирька от часов.
Сад опустелый держит на весу снаряды яблок, тронутых гнильцой.
И паутина точно по лицу скользит тихонько плавной стрекозой.
Дым от костра слоится над межой, вбирая запах прелого зерна.
И жизнь играет в ритме свой-чужой. И с лёгкостью меняет имена.
Уже не давит неба высота, и горизонт не манит в дальний путь.
Стоишь и ощущаешь как уста морозный воздух плавят по чуть чуть.
И этот клин летящий, эта рябь на заводи, где бродит неба тень…
Живое всё сжимается, горя, в один рябиновый осенний день
***
По серому сугробу, по краям стекает первый мартовский распев.
И солнце золотую строчку шьёт по краю облаков, оцепенев.
Вода в канаве вертит голыша, и тень скользит по ржавому листу.
И льдина, как сухая алыча, трещит, роняя талую фату.
Грачиный грай над голою землёй парит, качаясь, будто поплавок.
И воздух, чуть подёрнутый золой, слоится, как слюдяный уголёк.
Берёзы вяжут ветками парчу, в корнях ещё хоронится зима.
Листочки, разрывая дом-свечу, меняют тьму на зелень-терема.
И паводок, скользя в старинный пруд, несёт обломки хвороста и льда.
И клейких юных листьев изумруд мерцает словно яркая звезда.
Идёшь, минуя поле, старый ров, где ветер раздвигает ковыли.
И аромат проснувшихся веков сквозит в весеннем запахе земли.
***
Сквозь мёрзлый воздух, колок и тяжёл, струится сосен медленная медь.
И снег лежит, как сложенный камзол, который не решаются надеть.
И облачная стелется гряда, волочет за собой сырую тень.
И замерзает сонная звезда, надев беретку тучи набекрень.
По насту ветер чертит письмена, скользит позёмка тихо, как змея.
Фарфоровая робкая луна над одинокой елью у ручья.
Морозный дух над просекой встаёт, колебля серебристую черту.
Мерцает небо. Ночи звездолёт летит сквозь белоснежья чистоту.
И сосны держат сумрачный покой, небес качая опустевший храм
И тишина густеет за рекой наперекор полунощным ветрам.
https://litset.ru/publ/66-1-0-76681
Здесь матери плачут. О ком, о чём? "Славянкой" гремит оркестр.
Майор на перроне под кумачом бесправных глазами ест,
А ртом изрыгает крутой приказ – бойцам отключить умы.
Вчерашние личности станут враз податливой массой "мы".
Отправка. Нелепые шутки, смех. Колёсный там-там. Тоска.
Вагон. Проводница одна на всех. Предчувствие марш-броска...
Приехали. Сразу на передок, фактически на убой.
Противник не жалует. Чтоб он сдох, приветствуя нас пальбой!
Под солнцем-лоснящейся курагой в неистовом кураже
Шокируем в каждом бою врагов количеством наших жертв.
Оглохшие "боги войны" палят четыре часа подряд.
Вокруг обгоревшие тополя укутаны в дым и смрад.
Но враг не теряет бойцовский дух, на зло отвечая злом.
Товарищ стенает без ног и рук – герою не повезло.
Пехота на марше едва ползёт и жмётся тесней к броне.
За нами зияет простор пустот, обратной дороги нет...
Мы верим, что послевоенный мир предстанет во всей красе.
Оставят бойцы на камнях Пальмир автографы. Жаль, не все.
Победа! Мы выпьем до дна, кривясь, гражданскую жизнь, как "Брют",
А после вернёмся под пули в грязь, пока нас не перебьют.
*************************************************
метаморфоза кроется в четвёртой строке
https://litset.ru/publ/16-1-0-66014
Завтра можно, не то что сегодня,
Погулять, опрокинув стопарь.
Вот кончается вечер субботний,
И пора обновить календарь.
Выходные не давят на нервы,
Утром к речке схожу за лещом...
Воскресенье. Июнь. Сорок первый.
На работу нескоро еще.
https://litset.ru/publ/11-1-0-31762
Переплетаясь телами, иллюзиями и душами,
Мечтами, словами, судьбами и сомнениями,
Мы столько правил и заповедей нарушили,
Что не укрыться двоим за рассудка стенами.
И не вернуть, не отстроить убежищ взорванных,
Не собрать из осколков реальность истинную.
Есть лишь мгновение, где все смешано и перевернуто,
Где распинают смешных и беспечных бродяг за искренность.
Перетекая друг в друга, теряясь, меняя контуры,
Здесь превращались легко то в огонь, то в глину мы,
Магмой рвались за пределы тел, за пределы комнаты,
Странники смутных непрочных миров пластилиновых.
Маги случайных событий, безумных минут волшебники,
Не рассуждая о вечном, не веря, не помня имени,
Мы колдовали над счастьем, как истинные мошенники...
Не растворяйся в кошмаре кромешном - держи, держи меня.