Шепчутся все придворные: «Этот и раньше странным был, с этой весны вдвойне...»
Только княжна пресветлая светится ясным солнышком. Каждому, но не мне...
Если увижу издали, остановлюсь как вкопанный, внутренности — узлом.
Я лишь бастард непризнанный, лишний побег на дереве, ржавый клинок на слом.

Мой опекун заботливый, дал мне образование с княжичем наравне.
Может возьмет в советники... Ну а в ином - не светит мне, надо бы поумнеть.
И обойтись поклонами, а не шептать неистово, не выбирая слов:
«Здравствуй, мое безумие. Здравствуй, мое бессилие. Здравствуй, моя любовь.»