Пальцы осени всё холодней, неотступней, чувствительней…
И отчётливей хрусты в предутренних лужах и снах.
Старый клён-ветеран в безнадёжно изодранном кителе
Молодится, развесив желтеющие ордена.
Год пронёсся курьерским, уткнулся в тупик поздней осени,
Чертыхнулся в измученных утренней ломкой кустах,
Заскользил по газону, неряшливо битому проседью,
Подрожал фонарями – пустыми глазами моста…
Хлебом-солью его проводить вышел я в одиночестве –
Попрощался сердечно – да сгинь ты в своей маете! –
И стоял – размышлял о кольце с популярным пророчеством,
Наблюдая, как в сумерках чья-то неясная тень
Щедро сыплет под клён, серебристо-жемчужный к заутрене,
Пепел сладких ошибок, что осенью не ядовит,
И хлопочет туман – старый лекарь – ханжа целомудренный,
Укрывая стерню после праздника жницы-любви.