Бабуля, сон и Ломоносов
.
.
.

Бабушка в купюрнице хранила
знаки боевых отличий деда
и среди медалей с орденами -
два осколка бронебойных пуль.
Много про то время говорила
после поминального обеда.
А однажды, томик на диване
положила. - Что это, бабуль?
Позабыв шкатулку, я - за книгу,
бабка в сон, ей мало интереса,
мне же зацепило где-то в сердце,
не давало глаз сомкнуть от глав.
Я любила в чтении интригу -
там пацан с поморского семейства,
(надо ж было так ему рассесться
на портретах времени стремглав)
Мачехино зло и бегство в ночи,
две рубахи и тулуп бараний.
В день один алтын. Адъюнкт. Профессор.
От простуды ... как нелепа смерть?
Впечатление получилось очень
от неброско-старого издания,
думала, а что теперь с прогрессом?
Можно и от гриппа умереть.
Как-то в декабре, в конце, в столицу
мне пришлось из Нижнего д о е х а т ь,
друг в конце пути устал немного,
чуть не съехал, вывернувший руль...
До ... был сон мне - вяжется на спицах
свитер цвета грецкого ореха,
Ломоносов, стоя на дороге,
машет мне: - К чему это, бабуль?
А она, прищурив веки мудро,
в европейской мелочнице шаря,
отыскала крестик мерой с ноготь,
на гайтан нанизанный, с узлом.
И одела мне на шею утром
со словами: - Жизнь, она большая,
но в огне любви - всегда есть копоть,
у дороги доброй - край со злом...
я живу и мир гудит в вопросах,
на дворе октябрь, снег покровский.
Куча раков, бултыхаясь в ванной,
ждёт кипящей бани (скоро "буль")
Нет, я - далеко не Ломоносов...
И гляжу сквозь белые берёзки
в небо, новой осенью упрямо
спрашивая: - Как ты там, бабуль?