Посыпал первый снег на плечики шалаве,
Раздевшейся почти что донага.
И дуба почерневшая нога
Походит на шерлит в серебряной оправе.

Всю наготу стремясь укрыть, несчётным слоем
Ложится лёгкий тюль, и дарит тишину.
И зряшно было б поминать весну -
Такого слова нет под белым пухлым роем.

Слова затёрты зябкой сжатостью молчаний.
Сутулость плеч, залепленность ресниц.
Нет даже мыслей - этаких куниц,
Что рыщут в поисках весомых оснований.

Всё сыплет, сыплет без конца... Но вдруг весь вышел.
Лежит, набух. Посыпался опять.
И пляски оголтелой не унять
Ни голым веткам, ни зонтам, ни мокрой крыше.