Я пробую слова на вкус и цвет,
округлость, неподатливость, шершавость,
на холод и тепло, на тьму и свет.
Веду по нёбу...
Слово задержалось,
застряло в основанье языка
и мается бесшумно и бессильно,
упёрто и бессмысленно, пока
с отчаяньем последнего стежка
не вырвется, не выкрикнется или,
на слоги разбиваясь, не взлетит
надрывным всхлипом, диким, доязыким... —
и вот уже просыпался петит,
слагая тайну, словно камни Ики.
Из солнечных пылинок, лепестков,
из хвои прошлогодней порыжелой,
скрипучего шатания мостков
и нежности, которая болела;
из бабочки, притихшей на руке,
движения, испарины, намёка
и дней, в которых было одиноко,
случится мир, не сказанный никем.