В минуте молчания, личной, своей,
хочу я застыть, стиснув зубы до хруста.
Теперь, через годы, без честных людей,
тех, погибших, исчезнувших, холодно, пусто.

Сколько судеб, оборванных страшной войной,
и изломанных, скрученных общей бедою…
И сегодня я мучаюсь вечной виной,
что их славы, их подвига вовсе не стою.

Вырастал я в «застое», как пишут сейчас,
Ничего я не создал полезного людям...
Но сегодня скатились слезинки из глаз
по убитым, ведь их никогда уж не будет.

Были б живы те, лучшие, может, и я
был другим бы, и многие были б другими...
Нет, конечно же, всем я, отнюдь, не судья,
я, скорей, подсудимый пред всеми, пред ними.

Очень трудно без фальши в стихах передать
все, не нынче уже обретённые чувства,
а в минуту молчания нужно бы встать -
я стою, стиснув зубы до боли, до хруста.