*

Пузатый комод у резного стола,
Лампадка в иконе,
Тяжёлые, в ломких лучах зеркала:
Откуда я помню?

Прозрачные пальцы на детском плече
Явлением чуда
И танец пылинок в дрожащем луче
Я помню -
Откуда?

Я русский язык, как начало начал
Как старого доброго друга встречал.
Метались в уме
Голоса, имена,
Я вспомнить хотел, и -
почти вспоминал:
Метель за окном,
Все сидят у огня...
Довольно:
Все это - еще до меня!

Все это еще до меня отцвело,
Как давнее лето.
А сквозь закопченное свечкой стекло -
Одни силуэты!
Забытый мотив продолжает звучать
В услышанном внове.
Но, видно, не стерта молчанья печать
На голосе крови.

*
Нить жизни бережно храня,
Растут колосья;
Не голос крови у меня -
Многоголосье!
Через века в моей крови
Ведут беседы
Высокий, сумрачный раввин
С рязанским дедом:

- И горстью пахотной земли
Мы не владели...

- Но ваши зерна проросли
В моем наделе!

- Земля, взрастившая хлеба,
Им не чужая:
Она и почва, и судьба
Для урожая.
Я был внесен за эту дверь
Еще младенцем;
Мы чужестранцы, но теперь -
Не чужеземцы!
И будут помниться едва
Заметной тенью
Язык и вера через два -
Три поколенья.

- Пусть землю новое зерно
Весной встревожит,
А что там дальше суждено, -
Господь положит!

Нить жизни бережно храня,
Шумят колосья.
Глядят два старца на меня
В немом вопросе.

*
Дочка что-то во сне бормочет,
Не проснулась бы: вот беда!
Я пишу разве только ночью.
А иначе ещё -
Когда?

Ночь по нити шагает тонкой,
Робко трогает за плечо...
И своя-то душа - в потемках
Обретается:
Где ещё?!

Час-другой в сумасшедших сутках
Для бессмертной - всему в ущерб.
Мир в душЕ - как плохая шутка,
Перемирие - тоже хлеб!

*
Раскинув два бисером шитых крыла,
Ударившись оземь,
Она запылала,
Зажглась,
Зацвела -
Московская осень!

И стало нельзя сквозь нее пробежать -
Быстрее
По кромке,
А можно тихонько,
Почти не дыша,
По лучикам ломким!

Мы молча пойдем сквозь холодный огонь
С прогулки под вечер,
И дочери клен
Свой листок,
Как ладонь
Опустит на плечи.

1996 Г.