Сын мне рисует по пыли немытых окон.
Ужин горчит пригоревшей густой перловкой.
В шаткую спинку – спиною. Сквозь сон горячий
Где-то внутри меня маленький мальчик плачет.
Рухнувший стул да обшарпанный подоконник.
Дерево-клен мне под ноги пускает корни.
Лунки следов пробивает живая зелень.
Сорок шагов до скрипучих кривых качелей.
Десять, одиннадцать с четвертью, с половиной.
Руки отца нестерпимо больны бензином.
Пальцы изъедены ржавчиной и артритом.
Страшно кричу ему горькое: “Пропади ты!”
Гаснет отец, переломан грядущим маем.
К лету совсем слабеет и пропадает.
Ниже и ниже – качели, и пусто, пусто…
В горле противно стоит кровянистый сгусток.
Рухнувший стул да обшарпанный подоконник.
Дерево сыну под ноги пускает корни,
Будто не чует коленей его разбитых.
“Я же сказал тебе! Чтоб тебя! Пропади ты!”
В шаткую спинку – спиною, немой и ватный.
Взгляд его прям и остр.
Маленький мальчик прячется под кровать и
Появляется монстр.