Он шел всю ночь неведомо куда.
Потом уныло пел псалмы повсюду.
Из тучных клочьев льющая вода
Понуро мыла ржавых урн посуду.

А те в ответ, дрожа наперебой,
Пытались выдать ноты в бодрой гамме.
От голых веток серый, парк-изгой
Тихонько выл у неба под ногами,

Фантомной болью листьев изойдя
И ей взамен надежд не ожидая.
В размытом поле зрения дождя
Плелась к зиме угрюмо стынь седая.

Вокруг - ни зги, а также ни души.
Нормальный люд храпел давно и рьяно.
Шоссе изгиб, забывший шелест шин,
Являл петлю продрогшему бурьяну.

А я сидел, почти не шевелясь,
Чтоб не спугнуть тепла сухой остаток,
И не у дел была со светом связь,
Лишь тьма и муть - от головы до пяток.

Итог возни дневной, упадок сил
Лапшу свою толкал устало в уши -
Что вдруг возникнет некое такси
И я свалю на нем в места посуше.