«Всё время пытался. Всё время падал. Это неважно.
Пробуй ещё. Снова падай. Падай лучше».(с)

Отлив обнажает песок, грязь и камни.
Тех, кто живёт - глубоко зарывшись в ил,
нельзя из него доставать руками
/ракушки на берегу - имена могил/.

Следами побега к морю прошив карту
жёлтого пляжа /зреет мираж ночной/,
вода возвращает себе Ихтиандра,
пеной в тумане время произнесено.

Жабры акульи целы, не нужно жечь их
воздухом улиц первертных людских теней,
стоимость родины приобретает жемчуг -
лежащий на дне.

Отлив обнажает лицо. Ночь и берег
сливаются в целое, и /постигая шум/
домик моллюска в песке - тишине верит
/небо не верит - соскальзывая в грозу/.

Становится тесно внутри двум природам,
будто бы зреет иное - иному под стать,
ордалия сушей или ордалия водная -
нить волоска.

И не держись за него - оборвётся. В мере
непроисходящего - толщи земли и вод.

Когда произносишь в финале:
- Прощай, Гуттиэре! -
хочется верить, что это - не произойдёт.