1

Ты просто цвет, коснувшийся листа, растекшийся изысканным пятном, растерянность, немая пустота и линий неуверенный излом. Ты звук, слетевший с приоткрытых губ, лишь выдох, не облекшийся в слова, лишь торопливый окрик на бегу, который эхом будет звать и звать, а волны, претворившиеся в плоть, — жизнь, вызванная из небытия, Божественное берегут тепло, любовь и вечность в глубине тая — невидимую жажду видеть свет, стремление, сокрытое в зерне, и в каждом беспокойном естестве — стать цветом на небесном полотне.

2

Прозрачное тревожное тепло трепещет под изорванным дождем, листвы намокшей шелковистый клок, набухший мох, отяжелевший дерн. Густой холодный ветер тороплив, неповоротлив, влажен и тяжел — дожди за голенищем; грома клич — и легкий лук натянут, напряжен. Пронизан воздух памятью зимы, и складки туч белёной конопли текут, стремятся горький пепел смыть с лица разбитой, замершей земли.
И ветер опускает лук тугой, и пахнет липой посветлевший день — пусть нет конца тревоге, но покой в ее разрывах светится везде.
Пожалуйста, поймай прозрачный блик, пожалуйста, поймай и сохрани пушинку, лепесток, звенящий лист Тельпериона, порванную нить…