Ты говорила мне: всё сбудется и сложится.
А я робел сказать в ответ: тебе так кажется.
Ты продолжала про Остраву и про Кошице.
А мне представилась тогда отрава в кашице.

Ты рисовала, как приедем и освоимся.
И я клянусь, что в тот момент был весь внимание.
Но потерялся где-то в полуночном поезде,
Когда, окрепнув, мы отчалили в Германию.

Ты объясняла мне, нашедшемуся, сонному,
Что там я стану чем-то вроде новой Ауди.
Но плыл я где-то между Руром и Саксонией,
А падал в Чехове звездой с ладони августа.

Ты превращалась то в масверк с готичной проседью,
То принимала форму дрезденской булыжины.
И я кричал тебе из подмосковной осени:
Давай останемся! Но ты меня не слышала.