Баффало Билл понимает все то́лки прострации: Как выходя и шатаясь из винного магазина, Те краснокожие, что пропивают себя в резервации, Всё отдадут, лишь бы центы запахли резиной -
Стали б похожи на то, что не сразу до донышка, Тянулись бы долго, хмельно обдавая извилины. Баффало Билл ростовщик, и ломбард его пялит терновники К людям нетрезвым - и ранят, и рвут,словно мины.
Люди несут телевизоры, видики, что-то по мелочи, Даже роскошный костюм мягкой замши, что вышит Инез чу́дным бисером Лет за двенадцать, "какие-то" руки и пальцы, тарелочки, Даже ... скелеты свои за монетно-бумажные выстрелы.
Тянется время, и Билл прирастает богатствами, Даже когда они сто́ят навскидку всего-лишь "на выпивку". Так, по-индейски, и лишь бы не на колени и в рабство, Кто-то из них, кроме сердца, себя отнесёт к магазину,
Тоже заложит в ломбард и получит бумажные доллары, И заливая вином жизнь свою краснокожую, Встанет на облако, а у Баффало новая, бодрая Вдруг зародится идея, на ростовщичество суть непохожая:
Будет открыт в резервации не магазин, а культурная миссия: У коренных американцев музей заработает с новою вывеской, Где за "каких-то" пять долларов можно смотреть на себя очень жизненно, И вспоминать про ... скелеты, костюмы, и бисеры...
