Я снова с ночью пью на брудершафт бессонницу, накинув тёплый шарф. У фонаря комашки мельтешат, и ноль эмоций на шумное дыхание ракет. Роняя тонкий свет на бересклет, на лоб надвинув облако-берет, луна крадётся,
как будто хочет — оп! — поймать меня, объятиями душу леденя, а в ней и так ни света, ни огня, ни даже искры. В ней только дым, тягучий, как война, худой, как смерть, тяжёлый, как вина. И тонет время в лужицах вина у обелисков...
Луна зевнула, рыхлой стала мгла, густой росой умылись купола, и в сумерках зарянка расцвела на ветке ивы. Я вновь с рассветом пью на брудершафт некрепкий сон, забросив мысли в шкаф. Щебечет птичий бог на весь ландшафт, что люди живы.
Привет! Очень знакомая ночная атмосфера. Мне здесь все близко и понятно, сильное стихотворение. Зарянки очень красиво поют, тоже видела их у нас) И иногда прилетали на балкон.
Да, все устали, не то слово(.
Зарянки очень красиво поют, тоже видела их у нас) И иногда прилетали на балкон.