На высокой горе, где растёт план,
Где в пещерах отшельники лён трут,
Как-то раз появился туман - пьян,
Повисел, протрезвел, заглянул внутрь.

Темнота, мерзлота, килограмм драм.
От окна до окна - суета, тля.
Не прижиться, не вжаться, куда там,
А назад – через ад, а вперёд - зря…

Ни к живым, ни к чужим, сам себе – бес.
Сам себе поводырь и псалтырь сам.
Он пополз через мост прямиком в лес,
Чтобы жить-поживать – выживать там.

А в лесу трын - трава, дерева, дождь,
И зверьё, и клыки, и грибов град.
А в лесу есть пенёк за пеньком еж,
Еж лежит и поёт, сам себе бард.

Не приблуда, не лгун, не шакал, так,
Местный дурень лесной, на игле гриб.
И в глазах – паруса и в башке - флаг,
А поближе смотреть, так не флаг – нимб.

- Здравствуй еж, говорят, ты умом плох.
- И тебе не хворать, проходи. глюк,
Что там в мире? - Бастуют и бьют блох.
- Значит всё на местах, если блох бьют.

Говорили - рядили: чего ждать,
Что есть миф, что есть мир, что есть мы в нём.
А под утро лесная братва - хвать,
Ни ежа, ни тумана, лишь пень пнём.

Вот сейчас ты один от тоски пьёшь,
И бежать -"не моги", и стоять - жуть.
Присмотрись, где-то рядом сидит еж,
И туман говорит : нам пора, в путь!