Так меркнут в сумраке рассветов бледных
и золото волос твоих, и губ карминных ярость.
Так патина времен съедает звонкость меди,
румянец щёк,
стирает в душах храбрость,
когда в молитве - рук скрещенный мел
налощен мертвенно рассветным глянцем;
улыбка тусклая таится в серой мгле
и звездный плащ с небес готов сорваться,
но медлит ожиданье солнца.
У дверей
удержат вздох уклончивые тени:
играет Брента с неоновою цепью -
высоколобых уличных фонарей.