Туманом подёрнут Эльбрус на рассвете,
наверно, в той выси не видно ни зги,
но, пленник лыжни, покидаю заветный
отель, что Высоцкого помнит шаги.

Три тысячи … выше … теперь все четыре,
к ногам облака преподносят дары,
душа замирает, и кровь в жилах стынет,
а тело рванулось к подножью горы.

Но бездна иная с любовью воспета
безумцами, что не дружны с головой,
я с дрожью в коленях – на склоне Чегета,
что Альпы в сравнении с этой мечтой.

И в снежную падаю ту неизвестность,
сжимая в груди и восторги, и страх,
в её крутизну, что казалась отвесной,
а где-то разносится песнь о горах.

Нет в мире лекарств от безумных желаний,
коль жаждет душа оказаться за гранью.