Тепло.
Осень балует нотами замедленных элиминаций.
Облака нежнее любовников, не желающих расставаться,
пышной меренгой на розово-белом и голубом,
на волнах-простынях, качающих сонный дом.
... я помню тебя в ослепительно близком хитоне,
шепчущего в наигранно менторском тоне,
цедишь вино из кубка, клубника на шпажках, ах...
Салон самолёта становится шире впотьмах,
врастающий гул и тело - единым целым.
Наваждение не излечивают гиппократы и авиценны,
полёты на Марс, или к Господу на приём,
он всегда велит отдавать, что взаймы берём.
И ни с чем не жаль расставаться, но с днями теми,
где в порыве горячем губы вжимались в темя,
как безмолвной Венерой ревниво дышал Мане.
На ржавой фотке, вмятой в потёртое портмоне,
та мечта, яже еси на небесех,
у которой крылья легки, и шасси мягки, и живы все,
остальное неважно - отдать, раздарить, поделиться...
Осень душна настолько, что не улетают птицы.
Город графичен сквозь сумерки авиалинии.
Я привыкла носить твои кольца из алюминия.