Ночью беспокойно ржали кони, пёс боялся: то щенком скулил,
то брехал надрывно, обречённо, и повсюду выли кобели.
Утром город покидали крысы — серых спин стремительный поток,
мерзкий, суматошный и когтистый, огрызаясь, из подвалов тёк.
Вся земля дрожала под ногами, море отступило, дно открыв,
выплюнул Везувий дым и пламя, пепла столб из чёртовой дыры.
Сам патриций запрягал повозку, забивали двери в дом рабы,
и густел пропахший серой воздух, и дворцы вставали на дыбы.
Господин кричал мне уезжая: «Оставайся, стереги добро!»
Я молчал, а пёс истошно лаял… Оба понимали —  мы умрём.

«Будь ты проклят, город обречённый!  Задыхайся в серных облаках,
пусть горят твои дворцы, колонны, улицы накроет мёртвый прах.
Боги! Мы придём к вам через пламя, через смерть и горечи потерь —
я и пёс, погибшие рабами… Я и пёс — свободные теперь.