То тигрица умрет от обстрелов, то кенгуру,
то городок исчезнет за два-три месяца.
Спички рыжих котов, вспыхнув, гаснут в домах на ветру,
угли черных котов сапогами-локтями месятся.
А глаза неохотно прощаются с искрой живой:
по подвалам, парковкам - светляки семейства кошачьих.
- Что вы ели сегодня?
- Тигрицу под теплой луной,
полосатой луной, что свернулась, как кровь и калачик.
А на завтра у нас не рагу, не гуру - кенгуру!
Или то, что на крыше сейчас флаговтыком машет...
- Вы, конечно, гурманы. А я вот, когда умру,
Стану для вас огромной кастрюлей каши
В сердобольных ладонях старушки, у
которой теперь ни детей, ни людей.. Живое -
только вы. И мертвая "Точка-У",
что опять окажется запятою.

В городке, из которого снова никак не выйти.
Тихо-тихо ползком, в терриконах расстрелян ветер,
потому что попался. А мы - проскользнем. И больше
не простим никого: ни себя, ни людей, ни бога.