я просыпаюсь в два тугой на оба уха и кажется, что слышен на Сенной Союзный Гимн, что крутит за стеной соседка, полоумная старуха.
Соседка, полоумная старуха, свидетель большинства с семнадцатого "ций", всем постоянно дарит леденцы и хвастается выдуманным внуком. Твердит, как важно уберечь девичью честь, вплетает в косы розовые ленты, и у мужчин канючит комплименты, недополученные раньше. Ровно шесть. Апрель. Двадцать второе. Баба Вера дворовых кошек тащит в пионеры и вяжет галстуки на грязные хвосты. Она вообще любитель почудачить...
Вот о Войне - не любит передачи. Все плачет-плачет и плюет в кресты. Потом застынет. Детскими глазами как будто спросит: "Мы их наказали?"..
Вот Вам ещё один отклик от неутомимого и неуловимого GP (кстати, он откликается на прозвище "Великий О". ))
Да пусть её — шумит… Уже не рано. Уже сквозь облака кровавит раной начало дня. Какой тут, к Богу, сон? — ведь в память (как сейчас), впиваясь воем, заполонив всё небо чёрным роем, летит к земле божков неместных сонм. А звуки Гимна гнутся и пружинят.
А в память (как сейчас, как злая явь) заходят отчего-то неживые, В приветствии фуражки приподняв.
Стучится в стену: весть даёт — бегите. От голода самой не встать теперь. А как плевком сказать умеет «гитлер», а как бесслёзно может всё терпеть. За это полоумной кличут в доме — за Гимн, за красный галстук, за плевки... Да пусть её — шумит… Тот день не помер, а в памяти старушечьей кипит...
Знакомая ситуация - я с "Нероном" долго мучилась, всё никак финал не получался, а в какой-то момент поняла - вот оно)))
Вот Вам ещё один отклик от неутомимого и неуловимого GP
(кстати, он откликается на прозвище "Великий О". ))
Да пусть её — шумит… Уже не рано.
Уже сквозь облака кровавит раной
начало дня. Какой тут, к Богу, сон? —
ведь в память (как сейчас), впиваясь воем,
заполонив всё небо чёрным роем,
летит к земле божков неместных сонм.
А звуки Гимна гнутся и пружинят.
А в память (как сейчас, как злая явь)
заходят отчего-то неживые,
В приветствии фуражки приподняв.
Стучится в стену: весть даёт — бегите.
От голода самой не встать теперь.
А как плевком сказать умеет «гитлер»,
а как бесслёзно может всё терпеть.
За это полоумной кличут в доме —
за Гимн, за красный галстук, за плевки...
Да пусть её — шумит… Тот день не помер,
а в памяти старушечьей кипит...
Спасибо.
А я через вас отвечу на что нибудь из Великого)
Как посвободней буду.
Просто интересно