Стать городу по-чаячьи родней,
взлетая с яруса ближайшей колокольни
почти святой, а значит малахольной,
в какой нибудь из злых февральских дней
за пару снегопадов до весны,
пока не выцвели сугробы и чернила,
пока себе слова не подчинила
и странно -эротические сны,
в которых ты старательно читал
меня и постоянно ошибался
в порядке па несвадебного вальса
с двусмысленным названьем "не чета".

Упасть и конвульсивно наносить
на бересту лица черты и резы
диагноза конца патогенеза
"не верить, не бояться, не просить",
ждать очередь опять себя зачать
(теперь — в утробе маргинальной суки)
и исступленно гладить твои руки,
снимая с них перчатки палача.