Я потерян в пути — всё верно.
Меня капская знать таскала
в Аль-Обур по следам ослиным.
Я забыл, что люблю Салерно.
Я не знал, что моя Тоскана
тосковала по мне так сильно.

Салваторе свалился, напал.
Встал вопрос поперёк и остро,
безымянных, немых, безликих.
С ним упал и его Неаполь,
его славная Коза Ностра,
его ангелы базилики.

Здесь железные караваны
оставляют перрон вокзала.
Провожают, дерутся, платят.
Эта Паола Гараванни
в шпалы финку твою вонзала,
левой ручкой держась за платье.

Разгребали пути сугробы.
Поли, Марко подметил верно:
если мальчик — умрёшь за брата.
Обещали стоять у гроба.
Ели снег у большой таверны
и ленились идти обратно.

А теперь лишь щепотка соли,
день, семя, выходной, зарплата.
Дом портных, поваров и прачек.
Но когда что-то рвётся, Поли
залатает она заплатой
и иголки в сундук свой прячет.

А мне в путь пора за Хароном.
Я как старинки Марко Поло.
Поли, кажется, нет надежды.
В марше смотрится похоронном,
Поли, сине твоё поло.
Поли, дело ведь не в одежде.

Скоро снег, скоро пир — сочельник.
Для того этот мир и создан,
с амазонкой большой и дикой.
Человек — это лишь кочевник.
Человек улетает к звёздам,
чтоб вернуться назад с гвоздикой.