Менеджер Вова проснулся в понедельник в семь утра в прекрасном расположении духа, умылся, состроил зеркалу весёлую гримасу и хотел уже идти завтракать, но вместо этого в удивлении замер. Из зеркала на него пялилась отвратительная печальная морда. Глаза выражали такую скорбь, что Вову невольно передёрнуло. «Фу-ты. Неужели это я?» Весёлое настроение сменилось тревогой и озабоченностью. Отражение в ответ наоборот повеселело и отозвалось полнозубой улыбкой.
– Мать честная, что за шутки? – произнесло оно жизнерадостно.
Тревога и озабоченность выросли, а у отражения радостный вид только усилился. Казалось, оно вот-вот зайдётся беззаботным смехом.
Вова закрыл глаза и помотал головой. «Боже, ведь не съел ничего такого, не выпил, ничего гадкого не сделал…» Он медленно приоткрыл один глаз и тут же вновь зажмурился, увидев бодрый взгляд и зубы, блеснувшие в свете потолочной лампы.
– Надо поесть и выпить чаю с лимоном, – пробормотал он, направляясь в кухню, привычно соорудил себе пару бутербродов и поставил на подогрев кипяток, стараясь не смотреть на полированный чайник. Лимона, впрочем, не нашёл, но бутерброды заметно улучшили его настроение. Вова хлопнул себя по пузу и отправился в коридор одеваться.
Проходя мимо коридорного зеркала, он бодро подмигнул своему отражению, которое ответило ему взглядом затравленной гиены.
– Да что ж это за дрянь такая!
Отражение мгновенно сменило гнев на восторг.
– Ты почему всё делаешь наоборот? – спросило оно, лучезарно улыбаясь.
Мысль пришла неожиданно: зеркало было ни при чём, инверсия сидела внутри Вовы и невесть почему отображала на его лице все эмоции с поворотом точно на 180 градусов.
Однако, часы уже показывали 7.45, а на работу нужно было к 8.30, к тому же с утра было важное совещание. Мучительно раздумывая, Вова всё же поспешил надеть куртку и напоследок ещё раз посмотрел в зеркало, предварительно нахмурившись.
Так и есть. Отражение радостно скалилось.
– Тьфу на тебя, – дёргая входную дверь, раздражённо бросил Вова, за что получил очередную порцию позитива.

Этим утром среди пассажиров трамвая выделялся один радостный тип. Кондуктор, обилечивая его, странно вздохнул и хотел о чём-то спросить, но не решился. Тип, между тем, довольно скоро вышел и направился к офисному зданию под названием «Мёбиус».
Примерно через час он же выбежал оттуда, хохоча и размахивая руками, не глядя по сторонам, пересёк проезжую часть и скрылся в небольшом домике напротив с надписью «Клиника «Гиппократ».

– Это просто издевательство, ха-ха. Меня предаёт собственная мимика! Если бы вы видели, если бы видели… Меня выгнали с совещания, ха-ха.
– Погодите, погодите… Можно ещё раз и немного помедленней?
Доктор не без труда вникал в суть того, что рассказывал ему странный пациент.
– То есть, вы хотите сказать, что вид у вас такой весёлый, а на сердце кошки скребут?
– Ещё как скребут! И чем веселее я выгляжу, тем сильней скребут. Когда я смеюсь, я на самом деле горько плачу!
– Ишь, ты… Неординарно. Весьма неординарно!
Доктор откинулся в кресле и изучающе посмотрел пациенту в глаза.
– А попробуйте-ка сейчас подумать о чём-нибудь приятном.
– Даже не знаю, получится ли, ха-ха. Разве что в волейбол мы выиграли вчера у тех чудаков из «Пип-сервиса», надрали им задницы, – продолжал пациент уже замогильным голосом, чуть не плача.
– Н-да… Да вы перевёртыш! Знаете, в моём детстве был чёрно-белый телевизор, и там каналы переключались ручкой по кругу на двенадцать делений. Работали два канала – четвёртый и десятый. Кто-то однажды ручку резко крутанул так, что вместо десятого стал четвёртый и наоборот. Ощущение, что такой, скажем… неожиданный поворот произошёл и с вами. Припомните-ка вчерашний вечер, Владимир.
– Ничего особенного не было. По случаю победы хлопнули пивка с ребятами, потом разошлись по домам. Я пошёл на трамвай…
– Простите, перебью. Когда вы говорите нейтральным повествовательным тоном, у вас с мимикой всё в порядке.
– Правда?
– Сущая. В трамвае что-то произошло?
– Нет. Ну… практически. Пришлось немного подбежать. Когда прыгнул на ступеньку, показалось, что невольно оттолкнул кого-то, и этот кто-то как крикнет мне в спину: «Говнюк!» Я обернулся, чтоб плюнуть ему в рожу, а там и нет никого.
– Н-да… Вы верите в призраков?
– По большому счёту нет.
– Вот и славно! Я вас вылечу сравнительно недорого, а вы пока постарайтесь в общении не проявлять эмоций, только и всего. Вот счёт.
– О-го…
– Я же говорю: недорого. В кассу, потом ко мне.

Когда пациент ушёл, доктор поудобнее уселся в кресле и вызвал Духа старого трамвая. Со стороны могло показаться, что врач разговаривает сам с собой, но это было не так.
– Ну, ты задал мне задачу! Не мог придумать что-нибудь попроще – заикание, там, нервный тик?
– …
– Правильно – сложные болезни стоят дороже, но мы же не хапуги какие.
– …
– Барыш пополам, как всегда. Слушай, Дух, зачем тебе деньги? Ты ж бестелесный и их даже потрогать не можешь.
– …

В это время Вова у кассы со счастливой улыбкой на лице опустошал свой кошелёк.
– А куда деваться-то? Ха-ха, – посмеивался он, выковыривая заначку из секретного отделения.
Кассирша в окошке безучастно наблюдала за его судорожными движениями. «Мымра толстожопая», – подумал Вова, протягивая деньги, а наружу вдруг вылетело:
– Заминка, пардон. Засмотрелся на приятную женщину...
Лицо женщины слегка растаяло и оживилось уголками губ.
– Ничего. Не спешите.
«А ведь тётка даже и симпатичная», – мелькнула мысль. Вова чудесным образом успел отвернуться и бросился к выходу, на ходу давясь забытым с детства гадким словом.
– Молодой человек! Сдача...

«К чёрту сдачу», – думал Вова, теперь им руководило неожиданное и твёрдое решение вернуться в офис. Поравнявшись с охранником, он мысленно кинул ему: «Хрен твердолобый».
– Улыбнись, земляк! Мы лучшие.
– Это точно, – ухмыльнулся охранник, мелькнув прорехами в зубах.
А Вова уже поднимался по лестнице, минуя этажи, на самый верх, забыв про лифт и усталость. На пятом он пересёк пустынный холл и вошёл в просторную приёмную навстречу своему профессиональному страху, который именовался Алла Давыдовна (сокращённо АД), испытывая самые скотские чувства и прокручивая в голове всякие пакости вроде «тварь поганая, клюшка позорная».
– День добрый, Алла Давыдовна! Вам бы цветы на стол не помешали, но... на мели, к сожалению.
АД критически оглядела вошедшего, начиная с ботинок, колючки её зеленоватых глаз прошлись по мятым брюкам, дешёвому пиджаку, купленному на новогодней распродаже, и остановились на лице, излучающем одновременно бодрость и ум.
– Вова из отдела продаж, если не ошибаюсь? Олегу Ивановичу будет крайне нужна ваша очередная глупая идея. У него как раз китайская делегация, и только вас не хватает. Изложите суть, чем ясней и короче, тем лучше.
– Уважаемая Алла Давыдовна... – начал Вова, имея в виду «мерзкая ты, старая дрянь, кровопийца, свинорылая АДская перечница», он мысленно намотал на руку её длинные ложнокаштановые волосы и приготовился припечатать к столешнице противной мордой, перегнулся через стол и, вдохнув запах дорогих духов, чувственно чмокнул АД в щёку, – ...вы неотразимы.
Дверь кабинета открылась. В приёмную и холл неожиданно хлынули китайские друзья в сопровождении генерального. Вова учтиво поприветствовал всех, особенно Олега Ивановича, немало озадаченного смелым вниманием со стороны рядового сотрудника, который к тому же выдал пару фраз на ломаном китайском и теперь вовсю контачил с иностранцами. Китайцы охотно общались, хоть и не понимали ни слова.
– Алла Давыдовна, кто это такой? Вроде у нас работает, а никак не вспомню.
– Вова... то есть Владимир из оптовых продаж. Ничего так сотрудник, активный, – сбивчиво пробормотала Алла Давыдовна.
– Напомните о нём, как разберусь с китайцами.
– Х-хорошо... З-записала...
– Вот и ладно. Уважаемые партнёры! – крикнул генеральный, обращаясь к делегации – Нас ждёт ресторан. А с вами, как там... э-э-э Владимир, мы обязательно поговорим позже.
Основная масса погрузилась в большой лифт, кто-то пошёл пешком, а Вова, попрощавшись, тихо шмыгнул за угол, к грузовой кабине, которой никто не пользовался. Там он наконец перевёл дух и расслабился. «Боже мой! Я никогда в жизни не был так зол. Я истратил все известные мне ругательства и придумал кучу новых. Я выплеснул весь гнев, копившийся во мне годами. Всю несправедливость мира я обрушил на своё начальство и подлых конкурентов. Я сделал это!»
Он шёл по пустой улице, потом стоял на трамвайной остановке и всё повторял про себя: «Я сделал это!» Ему казалось, что мысленный крик рождает мысленное эхо, и оно возвращает обратно: «Я-я-я... сделал-сделал...»

– ...
– Это кто ещё? – Вова оглянулся вокруг. Никого.
– ...
– Не понял. А ну повтори.
– ..!
– Какой еще Дух старого трамвая? Стоп! Так это всё из-за тебя? Объяснись немедленно!
– ...
– Ничего себе у вас бизнес! А тебе, выходит, стыдно стало? Да подавитесь моими деньгами, ворюги!
Ничего не изменилось, просто картинка мира чуть дрогнула и встала на место. Вова пробежал в начало платформы к контрольному зеркалу и, глядя в него, ещё раз громко крикнул:
– Ворюги!
Отразившееся в зеркале было очень выразительно и актёрски точно.
– Так ты перевернул меня обратно? Эй, ты где? Ду-ух...

Тишина. Впрочем, какая тишина может быть в городе? К остановке подтягивался народ, за поворотом стучал трамвай. Наступал вечер. Вова понятия не имел, что его ждёт завтра – большие проблемы или великие дела. В любом случае нужно было что-то менять. Но как? Кто б посоветовал...
– ...
– Это опять ты?
Послышалось. Ладно, сам разберётся – не маленький.