Горит призванья жертвенный огонь и жаждет крови, горечи и боли. И ты в своей судьбе уже не волен — сжимает лук горячая ладонь, стрела летит, пронзительно поет безумной птицей — вестницей расправы, и следом — стая саранчи кровавой — таких же стрел стремительный полет. Конь боевой, жена, отец и брат в твоем огне неистовом горят. Не просто ради пастбищ или стад — здесь, в темном мире, сильный — значит правый. Кто мчится за призванием и славой, свободой, вечностью, не повернет назад. За голенищем — песня диких стрел, кинжал не дремлет возле изголовья.
Огонь призванья жаждет пота, крови, битв и побед, великих слов и дел. В степи тобой зажженные огни далекий путь твой призваны хранить: дробь рыси и галопа ярый ритм, и волны крытых войлоком кибиток — цветущей жизни яростный избыток в костре призванья твоего сгорит, и вознесется к небу едкий дым, где облака клубятся, вьются птицы и где гроза твоей судьбы родится в сиянье молний — мощи и беды.
И остаются навсегда следы поющих стрел, безудержной воды, которая веками точит камень. И люди, и державы встретят смерть, истлеют кожи , дерево и шерсть, но не умрет торжественная память и сохранит исчезнувшую жизнь в бамбуковых пластинках, песне жил, и будет литься кровь и капать жир с лепешек. И гореть призванья пламя.
