Если вспомнишь меня – не клянись мне в любви запоздало, не притворяйся верным. Мне верности твоей не нужно уже, ты лучше запри меня в гараже, как и тех, кто был прежде. Я их научу печь пирог из перепелок, варить маисовый суп, различать голоса птиц, теней и духов, стирать воспоминания, молиться камням и играть в «ручеек». Будем, словно ветер, внутри гаража шелестеть, в твоей голове шелестеть, пока тебе ночью не спится.

Спи, дорогой, усни, печаль свою звездам васильковым отдай.
Спи, дорогой, усни, черт тебя возьми.

Ты верность хранил только нам, только нам пятерым – мертвым, в твоем гараже. Слишком дорого. Слишком больно. Слишком дорого. Слишком больно.

Они научили меня различать голоса великанов и муравьев. Они научили меня танцевать в преисподней, шить себе наряды из одуванчиков.

Они научили тебя смывать кровь холодной водой.

Пятеро женщин в твоем гараже верностью твоей насытились вдоволь.
Мы отпускаем тебя поиграть, мы отпускаем тебя поиграть. Только подарков нам привези с собой. Много цветков, погребальных венков. Самых лучших духов, чтобы запах гниения перебить. Грим театральный, чтобы замазать все синяки. Ниток, чтобы раны зашить. Да, ниток побольше.

Как же жаль его. Как же жаль его. Как же жаль его.

В газетах напишут: «Он всю жизнь был очень одинок».

Только не мы. Мы были вместе. Навсегда теперь сестры, подруги, матери, дочери, любовницы, жертвы.