Почему мужики в России живут намного меньше женщин

Обожаю ездить на поездах. Особое настроение, волнительное ожидание чего-то нового, даже если прекрасно знаешь куда и зачем едешь. Философские размышления, навеваемые созерцанием бескрайних российских просторов. Сладостное ощущение покорности судьбе на ближайшие два-три дня — времени в пути. Ты просто едешь... Давишь своей массой полку, неспешно принимаешь пищу, гоняешь чаи, тонко чувствуя неистребимый специфический привкус «железнодорожной» воды, часами пялишься в окно, в сотый раз изучаешь расписание: когда же крупная станция — глотнуть свежего воздуха, малость размяться. Кстати, самый крепкий сон у меня именно в поездах: мерный стук колес и убаюкивающее легкое покачивание вагона, видимо, воскрешают в потаенных глубинах подсознания младенческие рефлексы. А когда поезд стоит, частенько просыпаешься и, ворочаясь, никак не можешь заснуть. Но вот легкий толчок — едем дальше...
Отдельная тема — попутчики. С такими интересными людьми иногда доводится столкнуться! Бывает, за несколько дней совместного пути настолько сходишься с человеком, что при прощании возникает ощущение расставания с родственником. Хочется новой встречи, нового общения. Но нет, уже наперед знаешь неизменный финал: «Всего доброго! Спасибо за компанию! Счастливого пути!» Больше никогда ты с ним не встретишься. Даже если порой обменяешься контактами — всё потом куда-то теряется. Прощай, человече, будь счастлив!
С возрастом, войдя в купе вагона и скользнув взглядом по лицам попутчиков, я научился почти безошибочно сразу же определять: будет «контакт» или нет, а если и будет, то насколько тесный. Ведь не исключено, что станется как в известной песенке: «навру с три короба, пусть удивляются...»

В ту поездку Попутчик, как только раскланялись на пороге купе, сразу привлек моё внимание: умное, немного ироничное лицо, аккуратная бородка, насмешливые глаза, чуть скривленные легкой самоуверенной ухмылочкой губы. С виду лет на 10-15 старше, мне тогда было что-то около сорока. Я не ошибся: он оказался очень неглупым, образованным, не лишенным чувства юмора, в меру тёртым жизнью легким циником, но достаточно благожелательным и незлым. Есть, знаете ли, такие пересмешники, с философской иронией взирающие на извилистые ухабистые перипетии жизни и мироздания. Правда, нередко за такой подчеркнуто показной, с виду несерьезной легкостью восприятия бытия кроется глубокая личная драма.
Естественно, вскоре покатилась беседа «за жизнь». Нет, он не токовал самозабвенно, как глухарь, и мне «давал слово». С чем-то Попутчик соглашался, чему-то достаточно аргументированно и неагрессивно возражал, но иногда и хмыкал снисходительно, дескать, узнаешь еще, позже поймешь. Ко мне он обращался «молодой человек» и на «ты», я был более учтив. Под такой непринужденный, в меру интеллектуальный разговор время в пути обычно летит незаметно. Третьим ехал немного мятый дедок, который, в основном, помалкивал, ворочался и покряхтывал, время от времени «свешивая» ухо со своей полки. Вскоре мы и вовсе надолго остались в купе вдвоем.
— А знаешь, молодой человек, подавляющее большинство обитателей планеты Земля — обычные статисты жизни, результат комбинаторики генов. — начал Попутчик новую большую тему. — Это не должно звучать обидно, но это так. Не может каждый быть гением или пассионарием, таковых всего лишь тысячные доли процента, но для их появления нужен некий статистический пул, генетический человеческий материал. И, к сожалению, немало стран и народов, никого не явивших миру, я называю их «жвачными странами».
Прищурившись, я с легким внутренним протестом внимал его словам, смиряясь с новой для себя ролью «статиста жизни». Он продолжал.
— Идешь, бывало, по кладбищу — кресты, надгробья, памятники, на них — фотки, фотки. Фотки ушедших статистов жизни, под ними главные цифры: две даты, когда человек открыл глазоньки и, увы, их закрыл. Кто-то раньше, кто-то позже. Чем занимался человек между ними? Ну, ел, пил, спал, писил-какал. Кто-то размножался, словом, отправлял свои жизненные потребности.
— Но позвольте, а как же высшее предназначение жизни человеческой, ведь на всё воля Божья? Человек — созидатель, творец, «ничто на земле не проходит бесследно»... — я пытался, в меру сил, сопротивляться.
— Да, молодой человек, Божий промысел — штука загадочная... Но если ты о затасканной притче про «сына, дом и дерево», добро, давай добавим, что еще и небо коптил, устроит? — Попутчик ухмыльнулся. — Один мой друг, утверждая, что жизнь прожил не зря, вместо «дерево» говорит «печень».
Попутчик взял длительную паузу, что-то напряженно обдумывая, я тоже молчал. Сидели друг напротив друга, скосив глаза в окно. Вечерело, свет в купе мы не включали. Временами наши лица озарялись сполохами придорожных огней, стучали колеса, за окном с воем проносились встречные составы. На каком-то полустанке остановились напротив одинокого столба с матюгальником наверху, время от времени оживавшим звонким женским голосом диспетчера: «Мань, а, Мань, ты чётный на какой путь поставила?»
— Кстати, ты знаешь, почему мужики в России живут намного меньше женщин? — вбросил новую тему Попутчик. — Ведь даже демографический термин возник: «русский феномен». По статистике, в большинстве стран мира женщины живут дольше на пару-тройку лет, но не на 10-11 как у нас.
Тема обещала быть интересной.
— И почему же? — вопросил я, предвкушая новую порцию интересной информации и нестандартный вердикт.
— Изволь. Хомо Сапиенсу, как биологическому виду — двести тысяч лет. Цивилизованным, в современном понимании, «Человек разумный» стал буквально вчера-позавчера. На два порядка исторического времени больше он прожил в пещерах, занимаясь охотой и непрекращающейся борьбой за своё и своего потомства выживание. Потому и сложился совершенно естественный культ мужчины-воина, мужчины-производителя потомства. Обратное стало культивироваться кое-где совсем недавно. Пока согласен? — Попутчик удовлетворенно потрепал бородку. — Далее. В силу понятных причин, мужики тогда долго не жили и действительно были воинами и производителями, фактически, всю свою короткую жизнь. Женщин было больше, и нередко приходилось по нескольку особей на брата, ведь они, как правило, не охотились, не воевали, а потому и жили дольше.
— Пока нет возражений, но причем тут Россия?
— Скоро дойдем. Меняться подобное положение вещей стало по историческим меркам совсем недавно. Конечно, жизнь — та же охота, только не связанная со смертельной опасностью как в доисторические времена. Детей стало рождаться на порядок меньше: закон большого числа тоже канул в прошлое. Жизнь стала сыта, беззуба, размерена и тускла — оттого-то человечество зачастую и мается всякой дурью. Хотя, казалось бы, живи и радуйся. Все страны и сообщества людей я делю на «зацивилизованные», «цивилизованные», «цивилизирующиеся» и «недоцивилизованные». С последними всё ясно: масаи или папуасы, к примеру, во многом еще живут по законам природы и выживания, а потому мало и тяжело, зато всякие дурные мысли в голову не лезут.
Теперь про Россию-матушку. Посмотри в окно. — За окном плыла бескрайняя заснеженная равнина, по краям которой в сгущавшихся сумерках, словно подчеркивая ее бездонность, мерцали призрачные «дальних деревень огоньки». — Вот. А скоро в тайгу заедем — и жизни «не станет» вообще, сплошная природа. Понимаешь? Страна такая. И народ ей подстать, особенно мы, мужики.
— А что, женщины наши из другого «теста» что ли, к ним это не относится?
— Вот именно! Какая разница: сидишь ты в пещере или в доме, готовишь на костре или на конфорке, шьешь из шкур или из тканей? Так же рожаешь и воспитываешь детей, пусть и в гораздо меньшем количестве, так же чистишь жилище, вне зависимости пылесосишь ли ты его или выбрасываешь обглоданные кости. Мужики — совсем другое дело. Знаешь песню Высоцкого «Любовь в каменном веке»: «Я ж не могу весь день сидеть с тобой: мне надо хоть кого-нибудь убить!» Ты думаешь суть современного русского мужика принципиально изменилась? Ни в коем разе! Еще вчера мы, мужики, были воинами и «производителями», но вот — продолжительность жизни увеличилась настолько, что без труда доживаешь до того возраста, когда явственно осознаешь, что никакой ты уже не воин и не «производитель»! Всё! Внутренний мировоззренческий конфликт! Помнишь знаменитую фразу из сказки «Маугли», диагноз-приговор постаревшему вожаку волчьей стаи: «Акела промахнулся!» Ты думаешь, это про волка? Ничего подобного, это про воина-охотника и вообще самца-мужика, в широком смысле слова! Потому и меняется не в лучшую сторону само отношение к жизни.
— Позвольте с Вами не согласиться, — прервал я Попутчика. — В России вообще несолидно низкая продолжительность жизни. К какой категории стран по степени «цивилизованности» в Вашей классификации она тогда относится? Плохая экология, низкий уровень медицины! А значит...
— Да ничего это не значит! Я как-то глянул статистику стран по продолжительности жизни порознь по мужскому и женскому населению. И знаешь, по бабам — мы среди вполне приличных стран, а по мужикам — рядом с Бурунди и Буркина Фасо. Если б проблема заключалась только в хреновых экологии и медицине, то жили бы мало все! Понимаешь, в чем парадокс? По этому показателю российское общество «цивилизованным» можно считать в его женской составляющей и еще только «цивилизирующимся» — в мужской! Причем это не есть синоним некой общей недоразвитости, это просто показатель различного психологического состояния мужской и женской частей населения! Ведь общая продолжительность жизни в России, согласно статистике, вроде бы растет, но разрыв в годках между мужиками и бабами не уменьшается, как заколдованный.
— И снова возражу! В России выше уровень самоубийств, убийств, смертности в ДТП, от несчастных случаев, чем в других странах, именно «благодаря» мужикам. Бухают, курят, колются! Да и воюет Россия больше других стран. Отсюда и статистика! Разве не так?
— Статистика! При всей трагичности упомянутых тобой фактов, их количество в общей статистике смертности по стране невелико. К тому же, как выясняется, Россия — не самая пьющая, курящая и, тем более, «колющаяся» страна. Больше спекуляций на эти темы. Да и курящих женщин сейчас, по моим наблюдениям, не меньше, чем мужиков. Если не больше. Вóйны? Да, воюем многовато. Но потери несопоставимы с потерями в Отечественной войне, обрушивших демографию 40-х и последующих, аукающихся нам через поколения годов. В «зацивилизованных» странах мужики, если про них так можно сказать, другие, напрочь оторвавшиеся от своего исходного природного начала. Хорошо это или плохо? Наверное, в общефилософском смысле, хорошо. Потому и трясутся они над своим драгоценным здоровьем, личики кремами мажут, клизмы сами себе ставят и прочее. Ай-ай-ай, заболело! Всё, конец света! А у нас? Заболело где-то — хлоп стакан водки! Вроде отпустило — и слава Богу. У меня друг был, царство ему небесное. Всё что-то бок у него побаливал, выпьет — отпустит. Жена его на обследование гнала-гнала, он только отмахивался. Разок действительно хорошо скрутило, жена на него чуть ли не с палкой: иди, проконсультируйся! Обследовался: последняя стадия рака, уже неоперабельно. Ты думаешь, друг был убит известием? А вот ни фига! Ну, покручинился малость: эх, говорит мне, я в среднюю статистику мужской продолжительности жизни уложился, своё пожил! Много чего повидал, достиг, и баб «потоптал», и погулял, и жизни порадовался, словом, прозвучал. Не то что сейчас! Потому и помирать не обидно! — Попутчик, кашлянув, сделал паузу и улыбнулся. — Знаешь, как я это называю? «Синдромом Акелы».
— Вы про того друга, что вместо дерева печень «посадил»? — поинтересовался я.
— Нет, про другого, тот еще, слава Богу, небо коптит.
— Хорошо, синдром синдромом, но и тут можно порассуждать. — Я не оставлял попытки оппонировать. — Многое зависит от внутреннего мира человека. Чем он богаче, тем интереснее жить, а следовательно...
— Ха! «Интереснее жить...» Досуг, хобби? Древний воин-охотник тоже не только с копьем по лесам-степям бегал. Иногда, особенно после удачной охоты, поев и отдохнув, то на тамтаме постучит, то лицо или пузо себе охрой размалюет, то бизона или мамонта на стенке пещеры нацарапает. Ты знаешь сколько у моего друга было, в свое время, хобби и увлечений в жизни? Он был целеустремлен, азартен, настойчив во всем, за что ни брался. Но... всё забил «синдром Акелы». Хотя я согласен, что есть немало мужиков, живущих своим делом, долгом, увлечением, никакие синдромы им не страшны, но их количество, к сожалению, на общую статистику почти не влияет. Ладно, пора завязывать с этим разговором. — Попутчик зевнул и потянулся. — А то ты что-то разволновался. Тебе годков-то сколько? Сорока еще нет? А-а, тогда понятно. Давай, полтинник сперва разменяй — тогда и продолжим беседу. И потом, это моё личное суждение. Я не претендую на истину «в конечной инстанции», может тебе удастся объяснить «русский феномен» по-другому.
На том и закрыли тему. И уже следующим утром мы тепло прощались, как водится, на веки вечные.

* * *

Прошло более десяти лет с того разговора. Я разменял шестой десяток, женил детей, заимел внуков. Частенько вспоминал ту беседу со случайным попутчиком, разбередил душу, черт возьми... Как он и обещал, с возрастом, всё полнее раскрывался мне глубокий смысл «синдрома Акелы». А тут, к великому сожалению, и друзья-ровесники стали потихоньку уходить из жизни. «Русский феномен» продолжал пополняться новой печальной статистикой. Но другие разумные объяснения этому явлению, отличные от изложенных некогда Попутчиком, в голову так и не приходили.
Однажды, не так давно, произошел новый случай «в тему». Сидел как-то на лавочке у могилы своей бабушки на кладбище. Сзади меня, через несколько могил, так же сидя на скамеечке, что-то невнятное бубнила незнакомая старушка — сперва вообще показалось, что она говорила по мобильнику. Но нет, из обрывков доносящихся фраз стало понятно: она общалась с усопшим, на могилку которого пришла. Я, конечно, старался не вслушиваться — некрасиво, да и не моё дело. Невдалеке, заглушая бабулино бормотанье, стучали колесами поезда — наше кладбище стоит рядом со столь любимой мною, располагающей к философии железной дорогой.
Но последние слова Бабули, сказанные ею перед самым уходом прозвучали достаточно эмоционально, мне удалось их отчетливо расслышать: «А помнишь, как ты к Клавке бегал, а?! Сколько я из-за тебя слез выплакала?! Кобел-л-люка! Вот и лежи, тут твоё место!» Бабуля выдержала длительную паузу, после чего горестно вздохнула: «Ну прощай, дорогой мой Ванечка! Царство тебе небесное. Пойду я».
И она ушла. Меня осенило: не иначе как с усопшим мужем общалась! Я подошел к той могиле — с фотографии на меня смотрел дедок, судя по году рождения, ровесник Бабули, может чуть постарше.
М-да-а-а... Услышанное требовалось «переварить» и осмыслить. Я где-то читал, что после одной из переписей населения России уже в новые времена, когда учет проводили ходившие по домам переписчики, и данные фиксировались со слов самих учитываемых, возник один прелюбопытный факт. Замужних женщин в стране оказалось почти на два миллиона больше женатых мужчин. Как такое могло произойти? Нарушение технологии учета, системные ошибки статистики? Не торопитесь с выводами: ответ на это находится в области психологии. На вопрос «семейное положение» почти все гражданские и многие разведенные жены, а также некоторые вдовы ответили «замужем». Понятно: всё-таки вопрошает официальное, уполномоченное государством лицо. Причины лживых ответов разные, но общий мотив ясен: общественный статус замужней женщины куда предпочтительней. В отличие от мужиков, не обремененных или утративших официальный семейный статус и желающих величать себя холостяками как можно дольше.
Для Бабули ее Ванечка, какой бы он ни был, продолжал жить. Вдова, возможно, уже свыклась с новым, весьма специфическим местом «пребывания» своего некогда гулящего мужа, регулярно навещала, общалась с ним, подспудно удовлетворенно отмечая для себя, что уж отсюда-то он точно никуда не денется. Но желала ли она его воскрешения — вопрос спорный. «Вон у Маньки ее старый хрыч всю печенку ей выел, все нервы истрепал! Пьет, как сапожник, дымит, как паровоз, импотент хренов!»
Кому из нас не доводилось слышать нечто подобное в адрес того, кого, похоже, обошел стороной «синдром Акелы»? Помнится, наткнулся в интервью с актером Владимиром Машковым на удивительнейшую фразу: «Мужская особь должна сжигать себя!» Сильно сказано...
Довелось однажды пролистать книгу американского доктора Бенджамина Спока «Семь возрастов женщины». Я понял: женщины из одного возраста в другой переходят куда более естественно, чем мужики, особенно если успешно исполнили своё главное природное предназначение — воспроизведение потомства. А с некоторого возраста многими и вдовство начинает восприниматься вполне спокойно. У мужиков возрастов намного меньше — два: «охотник» и... «уже не охотник», потому и переход из одного в другой психологически несравнимо тяжелее. Добро, три возраста: еще пацанячий, хотя и тогда вовсю идет подготовка к главному, «охотничьему», возрасту.
И вот, итог: бабули на скамеечках у подъездов, бабули в церквях и поликлиниках, старичков единицы. «Не стареют душой, не стареют душой ветераны!» — старательно исполняют своими немолодыми надтреснутыми голосами бодрящиеся хоровички нашего совета ветеранов. Хотя его председателями всегда были бодрые бравые дедули, но они, скорее, исключения, подтверждающие правило. Большинство же их сверстников, по Машкову, уже «сожгли себя»... Однако надо признать: отношение к жизни у уцелевших фронтовиков и вообще у людей, переживших войну, иное.
Так или иначе, одну из версий ответа на вопрос: «почему мужики в России живут намного меньше женщин», я постарался доступно изложить. Не раз заводил разговор на эту тему, задавая каверзный вопрос, в различных компаниях. Исправно получал в ответ контраргументы, аналогичные своим, озвученным тогда, в купе вагона Попутчику. Иногда обвинять рефлекторно начинали меня: это-де у тебя проблемы. Но вразумительно растолковать другие причины «русского феномена» никто мне так и не смог.