Глава 9. Смена темы

Как тяжело ломать привычное! Коммерсантами в душе мы становились постепенно, плавно отходя от науки. Но в своем институте я продолжал числиться «мертвой душой» аж до 2004 года. Меня заочно переводили из подразделения в подразделение, рисовали в трудовой книжке благодарности и изобретения – я не возражал. Заполняя различные анкеты, я везде указывал основным местом работы «Вектор» и свою последнюю должность – старший научный сотрудник. Смеясь, я говаривал: «Вот придут к власти коммунисты, начнут отстреливать всех торгашей – а я всё это время был скромным «сэнээсом»!» Потом мне всё же предложили уволиться по собственному желанию: на носу была реорганизация нашего института, и от «мертвых душ», пусть даже с учеными степенями, стали избавляться.
Перемена рода деятельности в бизнесе сопоставима со сменой профессии. Но надо – значит надо! Надо, но куда? Женя предложил: «Хотелось бы что-нибудь мало-мальски связанное с нашим образованием: впереди, после решения населением страны вопросов выживания, неизбежно встанет вопрос наполнения жизни качественным содержанием. А качество жизни – это, прежде всего, экология!» Что ж, вектор развития был угадан безупречно, а конкретней? «Фильтры для очистки воды и воздуха – экологическая техника»!
Начало нового – это всегда конец старого, в нашем случае – книжного направления. Но переходить из одного вида бизнеса в другой тоже нужно грамотно и, желательно, без потерь, плавно и планово. Слишком много увязано в один узел, функционирует отлаженная система, имеются стабильные доходы, трудоустроены люди. С другой стороны, накоплен капитал, есть средства для достижения новых целей и, самое ценное, опыт и знания.
На ярмарке рядом с нами торговал Вадим Гросс из Барнаула, его тоже сильно беспокоила бесперспективность книготорговли, тем более, ему вообще еженедельно приходилось добираться на клуб издалека. Да и «Топ-книга» успела открыть в Барнауле свой филиал. У нас с Вадимом сложились добрые приятельские отношения. Женя как-то поделился с ним соображениями по развитию нового направления – экологической техники. Гросс схватил идею и раньше нас обкатал ее у себя в городе. Тема оказалась свежей и очень востребованной, а ниша практически незанятой. Но мы с Женей всё тянули, инерция оказалась очень мощной, к тому же, в отличие от Барнаула, в Новосибирске эта тема уже была «схвачена» до нас – свято место пусто не бывает. Вадим всё твердил: «Мужики, спасибо за идею, зато я теперь «знаю как», подскажу, мы можем по-свойски объединить усилия. Но если вы и дальше будете тянуть резину, я залезу в Новосибирск!»
И вот, 10 мая 1998 года у меня дома состоялась историческая встреча двух дуэтов: нас с Женей и Вадима с его компаньоном. Именно эту дату можно считать отправной точкой нового бизнеса и, соответственно, началом конца книжной эпопеи. Вадим тогда подробно поделился с нами своими наработками. Позже мы с Женей составили бизнес-план развития новой темы.
Помог, как всегда, Абрамыч: дал выгодный кредит в долларах. Мы закупили новый товар, я полностью освободил Женю от книг, взвалив всю махину на себя. Твори только. Кроме Абрамыча помог еще и Бог, надоумив вернуть кредит с процентами буквально за неделю до 17 августа 1998 года.
17.08.98. Черные цифры. Рубль рухнул, доллар скакнул вверх. Грянул дефолт! Произошло колоссальное падение покупательской способности населения, доигрались с ГКО наши горе-реформаторы. Но, как говорится, не бывает худа без добра, во всяком случае, для нас с Женей. Да и для страны тоже: взлетевший доллар почти полностью придушил ввоз импорта в Россию и, в условиях сильного ослабления пресса конкуренции с импортными товарами, наконец-то поднял голову придавленный, но хотя бы выживший, отечественный производитель. Именно с конца 1998 года пошел отсчет роста российской экономики, ее постепенное восстановление. В 1999 году, помню, рост ВВП вообще составил оглушительные для тех лет 10%! Помогли и пошедшие вверх цены на нефть.
Ну а наши плюсы заключались в следующем. Во-первых, успели отдать долларовый кредит. Во-вторых, в фильтры вложили пока не так много капитала. В-третьих, книги – товар, главным образом, отечественного производства, с долларом сильно не связанный. Книги мощно подпитывали новое направления деятельности.
В-четвертых, на носу был учебный год, а учебники, хочешь – не хочешь, детям надо покупать, это позволило нам сохранить оборот. Период августа-сентября самый «сенокосный» у книжников, торгующих учебниками («ЭКСМар», например, ими никогда не торговал).
В-пятых, как выяснилось потом, наш конкурент по фильтрам, ООО «Технотрейд», завис с огромным долларовым кредитом. А Дмитрий, его директор, в августе 1998 года вообще изволил находиться в Швеции. Как позже рассказывал один из соучредителей «Технотрейда» Хайри Муртазаев (крымский татарин), от этого удара их фирма тогда так и не смогла оправиться, год от года сдавая свои позиции. Хайри разоткровенничался не просто так: вскоре после дефолта он вдрызг разругался с компаньоном Дмитрием и, расставшись с ним, впоследствии работал у нас.
К тому же, не имея конкурентов в городе, командиры «Технотрейда» были несколько вальяжны и расслаблены – они же не прошли нашей школы жесточайшей конкуренции. А мы всё вкладывались и вкладывались: больше года мне казалось, что прибыль, изымаемая из книжного оборота, уходила в «черную дыру». В тот период мы вновь жили только на зарплаты.
Будучи крайне раздраженным хваткой и кипучей энергией неизвестно откуда свалившихся конкурентов в нашем лице, Дмитрий не нашел ничего более умного, как угрожать. Но с нами такие номера не проходили, что мы ему популярно объяснили. Он, молодчина, всё понял правильно, поостыл. Сейчас, кстати, нормально с ним сотрудничаем – Дмитрий занимается только промышленной водоподготовкой.
Еще через три года, в сентябре 2001 года, доходы от продажи учебников помогли нам выкупить розничную сеть «Технотрейда», дотоле медленно умиравшую из-за неконкурентоспособности. Точнее выразиться, не «сеть», а «сеточку» из пяти маленьких точек (своих у нас, к тому времени, уже было намного больше). Три приобретенные точки вскоре «умерли», две оставшихся морально устарели. Тоже, похоже, не «выживут».
Вдобавок Хайри, перейдя работать к нам, стал злейшим врагом Дмитрия. Он полностью сдал нам все «явки, пароли и связи», что почти добило «Технотрейд», как конкурента. Крымчак с нуля создал и грамотно организовал работу нашего нового отдела промышленной водоподготовки. Хайри прекрасно умел работать с клиентами – многие буквально очаровывались им.
М-да, обозленный экс-компаньон – счастливая находка для конкурента. Однако и у нас Хайри стал, со временем, «химичить» с клиентской базой, но, попавшись, в январе 2003 года с треском вылетел, причем без длительных выяснений отношений. Теперь уже Дмитрий, узнав о решительном избавлении от ненавистного ему Хайри, воспылал к нам запоздалой симпатией. Звонил, интересовался, торжествовал, хвалил за решимость, тоже разоткровенничавшись: «Снимаю перед вами шляпу, мужики! При нашем расставании я перед ним унижался, просил еще немного поработать: слишком много на нем было тогда завязано». А Хайри, гад, мне: «Что ж ты, Дима, так передо мной унижаешься, я ведь уже принял решение!» Понятно, такое не забывается. Хотя, наверняка, у Хайри имелся свой взгляд на причины их конфликта с Дмитрием, и, безусловно, своя правда. Но мы в третейские судьи им не нанимались, да и, по большому счету, их вражда была нам во благо.
Однако я не уверен, что Дмитрий в подобной ситуации поступил бы так же, как Хайри, сдав все его коммерческие связи и секреты, что называется, «с потрохами». А уж мы-то воспользовались полученной конфиденциальной информацией с максимальной пользой! Отправившись с Женей в Москву, Хайри водил его «за руку» по профильным фирмам, не один год работавшим с «Технотрейдом». Те, прекрасно зная Хайри, сразу давали нам хорошие преференции, а уж Дмитрия крымчак как поносил! Да уж, «красавец», ничего не скажешь! Но, не смотря ни на что, всё равно: бик зур рахмат сина, Хайри-джяным (огромное спасибо тебе, дорогой Хайри)!
В Сказе третьем я еще расскажу и про дальнейшие «фокусы» Хайри и о таком распространенном явлении, как «химия» и жизнь». Может кому-то это поможет раскусить, распознать притаившихся недругов.
Весной 2003 года начал свой давно назревший выход из доли Ришат. Несколько лет он вообще не приносил никакой пользы, только отвлекал и мотал нервы. Да и против фильтров был настроен изначально. Сейчас он с семьей переехал в Москву, контакты с ним прерваны почти полностью. Спасибо, конечно, Ришату за подставленное плечо в самом начале, но не более того. От новых компаньонов мы зареклись на веки вечные.
Глядя шире, отмечу: психология взаимоотношений компаньонов – непаханое поле для изучения специалистами. Подводных камней там немерено, проблемы супружеских отношений, по сравнению с ними, зачастую просто «отдыхают». Но если по психологии супружества написаны горы трудов, развелось немало специалистов, то у кого посоветоваться начавшим грызню компаньонам – не понятно. Конечно, существует судебная практика, но ведь многие конфликты можно было бы загасить на ранней стадии их развития. А их последствия, к сожалению, бывают самыми печальными. И долбанные девяностые показали это во всей «красе», по сравнению с ними последствия конфликта Дмитрия с Хайри – так, шепоток.
Если называть все доселе неведомые советскому человеку явления жизни своими именами, то, я, наверное, не совру насчет вялотекущей гражданской войны, разразившейся в девяностых годах прошедшего века. Столетия, так, в целом, удачно начавшегося для России, точнее, Российской Империи. И есть свой знаковый смысл в том, что Ельцин, главный символ последнего десятилетия ушедшего века, отрекся от власти именно 31 декабря 1999 года.
Но вернемся к книжной теме. Учебники, которые помогли нам смягчить удар августовского дефолта и «обесточить» (в смысле, лишить точек) Дмитрия – это вообще отдельная тема, во многом, сродни лотерее.
Ажиотажный спрос в августе-сентябре, когда жаждущие учебников покупатели, не замечая цен, сносят прилавки на ярмарке и устраивают между собой драки из-за последнего экземпляра – это учебники. Когда на какую-нибудь «Химию, 8 класс» Габриеляна или «Математику, 5 класс» Виленкина порой можно смело накручивать 300-400%, и их вырвут с руками – это учебники. Когда по ярмарке шастает ОМОН, выискивая подпольный тираж того же Виленкина – это учебники. Когда приходят известия об убийстве, связанном с профессиональной деятельностью, одного из руководителей издательства «Просвещение» – это тоже учебники.
Российский рынок учебников и пособий для средней школы, по различным сведениям, оценивался более чем в два миллиарда долларов в год. А это уже, извините, не шутки. Ушли в прошлое единая школьная программа, бесплатное обеспечение школьников учебниками, одинаковыми от Калининграда до Чукотки. Каждая школа, лицей, гимназия получили право самостоятельно определять программу обучения, поэтому по одному и тому же предмету для каждого класса были написаны разные учебники. Особенно много их развелось по истории, понятно почему (от восхваления советского периода до полной его обструкции – плюрализм мнений, «понимаешь»).
И в то же время. Немаленький штабелек пачек какого-нибудь намертво зависшего наименования (поменяли программу), годного только в макулатуру – это тоже учебники. Учебник двухлетнего возраста, который продается за половину себестоимости, а трехлетний почти задаром – из той же оперы. Старше учебников уже просто не существует, точнее, физически они как бы наличествуют: собирают на себя пыль, занимают драгоценное место на складе, давят своей массой на пол, значатся в компьютерном каталоге. Ты, как дурак, до последнего чего-то ждешь, ведь они красивые, чистые, пахнут издательской краской. И отличаются от пользующихся спросом учебников того же автора и класса, но другого года издания, всего-то парой абзацев, но… Пытаешься это объяснить – бесполезно: «Нет, нам в школе сказали, что учебник должен быть не старше такого-то года!» Всё, стенка!
В течение года я занимал учебниками только одно дежурное торговое место на ярмарке, часто оно работало даже в убыток. Зато в «сенокосный» сезон – сразу четыре места, и все – сверхприбыльные! И вот, на складе начиналась свара между моими продавцами: «А почему ему этот учебник выбили, а мне нет? И прошлый раз ему дали, у него улетело, а мне не дали!» Обычно я набивал фактуры на ярмарку лично каждому. Ну, как им объяснишь, что, например, к концу сентября, уже опасно запасаться учебниками впрок? Продавцов всё равно ничего, кроме своей выручки не интересовало (с нее начислялась зарплата), не им же потом возиться с «висяками», поторговал – и пошел. Однако я нашел Соломоново решение: ставил на учебники членов одной семьи – отца, мать и трех их дочерей. Они, к счастью, разбирались между собой сами, да и объяснить им суть дела было проще.
Наконец, наставал финал очередной кампании сезона учебников. «Цыплят по осени считают», точнее, где-то во второй половине октября, когда спадал ажиотаж и происходило насыщение спроса. Посмотрим, каков «актив – пассив». Ну, как, интересная лотерея? Скачки зачастую «отдыхают».
С книжками такого не происходит, хотя тоже чем старше год издания книги, тем хуже она продается. Но ведь продается же! Книгу можно просто подарить, в конце концов. Но ненужный учебник даже в подарок никто не примет! Как бы вы, например, отнеслись к подарку в виде учебника «Русский язык, 6 класс» Закожурникова? Оскорбились бы? То-то же. Пачек тридцать многострадального Закожурникова несколько лет «украшали» мой склад, а я всё не решался сдать его в макулатуру.
Долгое время торговлю учебниками мы игнорировали. Но потом все же решили «поиграть». Не сочтите за нескромность, но чутье вашего покорного слуги оказалось неплохим, и сезонные заработки на учебниках тоже. «В учебники» играли только на ярмарке, на точках лишь выполняли заказы, и то по предварительной оплате. Кстати, вопрос вам на засыпку: какое наименование неизменно пользовалось спросом, сколько бы мы его ни продавали? Подсказываю: филологический справочник. Заинтриговал? Ответ в конце главы.
Судьба «зависших» учебников постигала также не распроданные в сезон гороскопы и календари (отрывные, листовые, перекидные, настенные). Не сложно угадать почему.
У каждого книжника всегда под рукой имеются телефоны контор по приему вторсырья. Они нашего брата любят: сами приедут, сами взвесят, сами загрузят. Как рассказывал книжник Витас, я, мол, выделил под «висяки» у себя на складе целую комнату площадью 30 квадратов. Скоро и ее, однако, стало не хватать. Говорит, чуть не плакал, глядючи на омертвевший товар. Пока однажды, хлопнув стакан водки, не позвонил «макулатурщикам» – они махом прилетели. Представляете, на какую сумму может поместиться товара в такой комнате? Витас же всё отдал за три тысячи «рэ»! По рублю за кило! Запомним эту цифру.
А сколько скапливалось утиля в «Топ-книге»! Если бы, говорят, Гера перестроил свои огромные склады под печное отопление, экономический эффект от использования книжного «топлива», намного превысил бы суммы, выручаемые за сдачу его в макулатуру.
Вы, конечно, скажете, мол, существуют детские дома, дома для престарелых – почему б не отдать ненужное туда? Но мне всегда казалось неэтичным поступать по принципу «на тебе, Боже, шо мене не гоже». Благотворительность должна быть настоящей, и я убежден: предприниматель обязан ею заниматься. И чем богаче человек, тем щедрее должно быть его меценатство! Мы всегда старались помочь школе, где арендовали склад, чем могли: транспортом, учебниками, детскими книжками. Меркантильность – скажете вы. Допустим, не без этого. Но мы и поселковые праздники спонсируем, и в соседний детдом книжки отправляли. Сейчас поддерживаем детские благотворительные фонды. А как же иначе? Ведь все мы люди, сограждане.
Но жизнь неумолимо подводила к необходимости завершения нашей книжной эпопеи. Это только грибоедовскому Фамусову всё казалось столь просто: «Коли зло пресечь, собрать бы книги все, да сжечь!»
И в заключение главы, ответ на прозвучавший выше вопрос: Ожегов «Толковый словарь русского языка». Не ожидали?

Глава 10. Финал

К 2002 году из всех издательств, с которыми раньше работали напрямую, осталось одно – московский «Росмэн», специализировавшийся, в основном, на издании детских книг. Мы имели статус официального дилера этого издательства, поэтому получали товар с хорошей скидкой (чуть меньше, чем у «Топ-книги») на приличный срок реализации. Но вытягивать приходилось большие объемы, сами бы мы столько не «переварили». Нам удалось подвязать под эти объемы несколько книжных фирм, в том числе, «ЭКСМар», в обмен, как и прежде, на ассортимент ЭКСМО.
Остро чувствовали: вот откажется брать у нас, скажем, «Модус» (они забирали почти половину всего «Росмена»), и плакала наша скидка. Стараясь не потерять скидку, мы постепенно сокращали заказы в издательство, что было весьма рискованно. Да и «Модус» мог выйти на «Росмэн» самостоя-тельно. Но, до поры до времени, всё оставалось без изменений, в силу инерции менеджмента «Модуса», впрочем, за книги «Росмэна» они частично рассчитывались бартером, то есть книгами. Это устраивало и их, и нас. Тем не менее, мы побаивались вопроса: «А кроме «Росмэна» вы еще с какими издательствами работаете напрямую?». Ведь авторитет книготорговца определялся количеством его прямых связей с производителями печатной продукции. Понятно, что ответ «больше ни с какими» мог подвести раньше времени.
С другой стороны, «Росмэн» тоже мог узнать о том, что мы всё больше превращаемся в посредников, еще и «дрейфующих» от книготорговли прочь. Я, как мог, пускал пыль в глаза книжному сообществу Новосибирска, а о наших настоящих планах никто, кроме Александра Губы, не знал. Он, кстати, после смерти Абрамыча стал директором «ЭКСМара» и компаньоном Ароныча.
На ярмарке мы уже откровенно сбрасывали по дешевке остатки книг. Была даже мысль привлечь внимание торговлей книгами на развес, ибо таблички с надписью «Распродажа!!!» покупателями не воспринимались.
Рискнули торговать фильтрами на ярмарке – они пошли прекрасно, ведь народ на клуб ездит культурный, заботящийся о своем здоровье. А вот на Гусинобродской барахолке фильтры продавались отвратительно – не тот контингент покупателей: многие думали, что это чайники, недоуменно вращая в руках кувшины в поисках нагревательной спирали.
И вдруг мы неожиданно получили возможность открыть в Кольцове настоящий книжный магазин, чего добивались долгие годы. Но случилось это уже в 2002 году, на излете книжного направления. Эх, на пяток бы лет пораньше, вот бы развернулись! И хотя мы привыкли подходить к любому делу с душой и тщанием, иногда казалось, что все хлопоты вокруг магазина напоминали ухаживания за безнадежным больным, которому, увы, недолго осталось.
Книжный магазин предлагалось открыть в здании бывшего Санычева торгового центра, где, в свое время, появилась наша первая розничная точка. Свой магазинчик площадью 50 квадратов, да с отдельным входом, да с подсобкой – красота! Такой формат книжного магазина оказался оптимальным для нашего небольшого поселка. До нас там была пивнушка, многое пришлось ремонтировать, переделывать, пристроили капитальное крыльцо с навесом. Обустроились хорошо, многие искренне благодарили, подчеркивая: что ж это за наукоград без нормального книжного магазина! Сейчас в этом магазине торгует «ЭКСМар». Я лично поспособствовал этому, порекомендовав Губу заместителю главы администрации поселка. Даже наши продавщицы там остались. По традиции, книжно-канцелярский ассортимент дополняется фильтрами.
Возможность открыть книжный магазин возникла после затяжной борьбы за торговый центр между администрацией поселка и бывшим руководством «Вектора».
Когда-то в нашей стране почти всё было ведомственным. А директора закрытых градообразующих предприятий, подобного нашему, были еще и полновластными хозяевами своих моногородов. Понятия ведомственного жилья, детского сада, санатория, дома отдыха и так далее были почти святыми. Уволиться с работы – значит потерять жилье или садик: чем не разновидность крепостного права? Ну, не крепостного, а, скажем так, «прикрепленного», хотя корень слова тот же. Это была эпоха «красных» директоров-хозяйственников, обязательно при партбилете, решавших очень важные государственно-промышленные задачи, под неусыпным контролем всесильных обкомов и райкомов партии. И непременно «в условиях сложной внешнеполитической обстановки».
Какая там, к черту, советская власть?! Власть советов на местах была зачастую призрачной, так, для видимости. Хотя периодически проводились общегосударственные «фестивали» торжества ленинских принципов демократии для демонстрации нерушимости «блока коммунистов и беспартийных» под культовые песни «И Ленин такой молодой» или «Руки рабочих». Но в повседневной жизни безраздельно господствовала жесткая централизованная партийно-административная система.
Директором научно-производственного объединения «Вектор», куда входил наш институт, был упоминавшийся в Сказе первом ныне покойный академик Лев Степанович Сандахчиев – несомненно, личность яркая. Мужиком он был неплохим, из народа, одевался очень просто и никогда не выпендривался. Дымя сигареткой, всласть матерился на совещаниях, ценил и любил женщин. Толковый, хорошо схватывающий суть, неплохой организатор, живший проблемами своего предприятия. Родись он лет на 25-30 позже, из него наверняка получился бы хороший предприниматель. Всё бы ничего, но игра по определенным правилам сформировало у таких людей особое ведомственное самосознание, но в этом не было их вины.
Если мне что-то было надо – это, в первую очередь, касалось жилищных вопросов – я что, шел к председателю поселкового совета? Не смешите меня! Такие вопросы, конечно же, решались только директором – пожал-те на прием по личным вопросам. Проблема, однако, заключалась в том что, в условиях планирования и тотального дефицита, всего на всех не хватало. Как писал стихами нынешний мэр Кольцова Николай Красников (в то время, секретарь комитета комсомола института): «Деревня наша юная растет, и всем пока ячеек не хватает: так бурно размножается народ, так много молодежи приезжает!»
И еще, что, в конечном итоге, тоже погубило систему: необъяснимое, неподдающееся пониманию, чудовищное количество вопросов, решавшихся почему-то только из Москвы. Причем люди настолько к этому привыкали, что никто лишними вопросами не задавался. А директор – он живой человек, за всем уследить был не в состоянии. И вот тут возникали заместители директора, сокращенно – замы… О, это очень интересное явление! Если в дореволюционной России многие вопросы на местах решались земством, то в «дореволюционном» Советском Союзе – «замством». Однако зачастую было не понятно: как тот или иной «деятель» попал на такую должность? Если с замами по науке или режиму всё было более-менее ясно, то как вам: «зам по общим вопросам»? Или, еще лучше: «зам по быту», а при нем правая рука – «инженер по учету и распределению жилой площади»! Вот, где простор, полет мысли и чувств! Песня, а не должность!
Однако после крушения административно-командной системы, и особенно после выхода в свет федерального закона «О местном самоуправлении», ситуация в стране стала потихоньку меняться. Конечно, свою роль сыграло бедственное положение большинства некогда могучих организаций, типа нашего «Вектора». Но, несмотря на «чудеса» девяностых, органы местного самоуправления и советы стали заметно крепнуть и тянуть «одеяло» управления имуществом и недвижимостью на вверенной им территории на себя.
Как ни парадоксально прозвучит, но советской власти, в истинном значении этого понятия, как «власти советов», стало намного больше, чем при той «советской власти», не совсем верно ассоциируемой исключительно с властью коммунистов. Ведь «власть коммунистов» и «власть советов» – не одно и то же! Недаром, еще на заре советского периода истории, восставшие в Кронштадте революционные матросы выдвигали лозунг: «За советы, но без коммунистов!» (за что, кстати, жестоко поплатились).
Вполне логично, что нашему директору в новой ситуации многое стало не нравиться. И если от общежитий, садиков, школ, медсанчасти он отказался охотно, то кое над чем терять контроль не хотелось. В Кольцове это был, в первую очередь, торговый центр, которым руководил Сан Саныч. В свое время, он, конечно же, тоже зависел и от директора, и от его замов, но и Саныч был во многом нужным для них человеком – «рука руку моет». Зам по общим вопросам с замом по недвижимости, «вась-васькаясь» с Санычем, уже в новые времена, вовсю торговали в ТЦ водкой. И, как выразился начальник нашей медсанчасти Беспалов на совещании в администрации Кольцова (я присутствовал на ней от книжного магазина): «По торговле водкой «мы впереди планеты всей», а рубашку купить негде!» Ибо ТЦ представлял собой, по сути, сельпо – наш книжный магазин после ремонта сверкал на фоне его убожества, народ к нам валом валил. Замечательный по своим человеческим качествам Саныч, ветеран советской торговли, не мог толком освоить все площади центра на подобающем уровне. И это когда в городе уже вовсю стали появляться современные супер- и гипермаркеты. Подумаешь, контраст между ними и кольцовским ТЦ – не аргумент для руководства института.
Отдаю должное мэру Кольцова: он одержал верх в схватке за ТЦ, хотя рано или поздно это все равно случилось бы. Но тем не менее. Ближе к очередным выборам главы администрации поселка, руководство института, затаившее зуб на Красникова, жаждало реванша. Оно даже ставило на представителя ЛДПР – фигуры непонятной, обеспечив «соколу Жириновского» свой административный ресурс. Однако победа Красникова оказалась более чем убедительной.
После присвоения Кольцову статуса наукограда, в чем есть личная заслуга Красникова, поселок получил новый мощный импульс развития. Кругом высятся краны, построен бизнес-инкубатор – первая ласточка технопарковой зоны, достраивается новый торговый центр, церковь, словом, «планов громадьё». Да и молодые мамы с детскими колясками замелькали повсюду, как во времена моей молодости...
Но вернемся к книжной теме. Несмотря на завершающий этап нашего книжного бизнеса, я старался делать всё, чтоб даже выход из него был прибыльным. Тут необходимо было четко выдерживать золотую середину: умело рассчитывать требуемое, но неуклонно сокращающееся количество товара, и не допускать затоваривания «висяками». У нас остались последняя книготорговая точка и книжный магазин, количество ярмарочных торговых мест вновь уменьшилось до четырех.
В июле 2002 года я совершил прощальную поездку на Кузбасс, забрал остатки нереализованного товара и простился со ставшими такими близкими сотрудницами книготоргов. Особенно трогательным получилось расставание в Междуреченске. К концу года все иногородние контрагенты рассчитались.
Однако в конце 2002 года, ознаменовавшемся рождением Машеньки – третьего ребенка Жени, мы вновь оказались в центре внимания книжного «бомонда» Новосибирска. Готовился к выходу очередной, пятый Гарри Поттер: «Гарри Поттер и… (убей, не помню названия) какая-то хреновина». Меня всегда раздражал нездоровый ажиотаж вокруг этой сказочной галиматьи.
Издательство «Росмэн», имея авторские права на русский перевод книги, обставило ее выход в свет с большой помпой. Оформлялись заказы, в виде открытки, дававшей право покупки книги в день всероссийского начала продаж, назначенный на 20 апреля 2003 года, по более сниженной цене. Эти открытки-заказы строго соответствовали количеству экземпляров книг и распространялись исключительно среди дилеров издательства. Свободная продажа всем остальным разрешалась только спустя две недели. То есть, ажиотаж начинал нагнетаться задолго до выхода самой книги. Открытка-заказ была именной, с указанием адреса и контактного телефона заполнившего ее почитателя Гарри Поттера. Текст заказа был чем-то вроде соглашения с самим Гарри Поттером на приобретение этой книжки.
Столь оригинально задуманную рекламную акцию предварял договор, где дилер брал на себя обязательства перед «Росмэном», во-первых, не начинать продажи раньше 20 апреля, и, во-вторых, самовольно не отпускать товар на сторону. Особенно это касалось книготорговцев из Казахстана (там планировался более поздний день общеказахстанского начала продаж). Договором предусматривалась ответственность за самовольные заполнения открыток-заказов от имени «мертвых душ» («Росмэн» грозился устраивать выборочные проверки по всей стране). Санкции за нарушения предполагали отлучение проштрафившегося дилера от участия в акции и даже лишения статуса дилера. Примечательно, что открытки-заказы доставлялись дилерам не почтой, а фельдъегерской службой! О как!
Однако в договоре сохранялась одна лазейка, которая могла пустить под откос всю столь тщательно замышлявшуюся рекламную акцию: пункт о возможности отпуска дилерами открыток-заказов (и, в последующем, книг) другим книжным фирмам, они считались «субдилерами». Список субдилеров требовалось согласовать с издательством, указав их адреса. Дилеров по всему Новосибирску насчитывалось всего четверо (в их числе, разумеется, «Топ-книга»). Для пущей достоверности каждая открытка-заказ должна была гаситься печатью дилера.
И началось! Я сразу же стал одним из самых уважаемых книжников города: всем ужасно захотелось стать субдилерами! Буквально приползли «пораженные в правах» казахстанцы, там ажиотаж был еще сильней, поскольку точила мысль: в России уже начнут читать, а мы еще нет?!
Что можно сказать о подобной задумке? Маразм? Не спешите с выводами. Всё-таки издательство хотело, во-первых, дать заработать своим дилерам, во-вторых, поднять их статус. Что оно само с этого имело? Ажиотажный, немыслимый спрос на книгу, плюс доход от продаж открыток-заказов (пять рублей за штуку). День общероссийского начала продаж книги был освещен во всех федеральных и местных СМИ. Какая книга, кроме «бессмертных» творений дорогого Леонида Ильича Брежнева, еще удостаивалась такой чести?
Я убедился, как можно, умело раскрутив тему, заставить сходить людей с ума. Причем не только в России: канал «Евроньюс» показывал, как в в день начала продаж Гарри Поттера в Англии народ давился в колоссальных очередях в книжные магазины. Многие, нарядившись в костюмы персонажей этой книги, занимали очереди с ночи. Вот это ажиотаж! Вот это стадный рефлекс! Цена на книгу, на мой взгляд, была запредельной, но кто на это обращал внимание? Главное: как можно быстрее воткнуться глазами в текст.
Однако наш народ ушлый и изобретательный до невероятности, российские мозги, по-моему, изначально «заточены» на обход всяких правил и условностей. «Под российским крестовым флагом и девизом «авось!» В мирное время это, может быть, вредит, однако в военное очень помогает. Хотя сами японцы говорят: «экономика – способ ведения войны мирными средствами», следовательно, мирного времени не бывает. Отсюда вывод...
Книжники – плоть от плоти своего народа. Уж не знаю, кто был автором проведения рекламной акции «Росмэна». Сдается мне, англичанин, но не русский точно! Ведь любой россиянин знает, что начнется, поскольку «Мертвые души» Гоголя в школе проходят все.
Риск проверки на достоверность заполнения именно твоей открытки-заказа, конечно, теоретически существовал (могли позвонить по указанному в ней телефону). Однако, он был ничтожно мал. И вообще: «волков бояться – в лес не ходить». Ведь в «Росмэне» тоже работали наши люди, они не могли не догадываться о том, что идеи Чичикова «живут и побеждают». Поэтому только начни проверять – останешься без дилеров, ибо всех их за нарушение договора пришлось бы разогнать.
В общем, подписался я аж на 17000 экземпляров! «Топ-книга», для сравнения, на 51000. Формально я исполнил свой дилерский долг перед «Росмэном»: довел до сведения своих согласованных с издательством субдилеров (в их числе, «ЭКСМар» и «Модус») требования о правилах заполнения открыток-заказов. Но мне даже не дали договорить, кончай, мол, свой треп. И так было ясно, что и я, и каждый из субдилеров посадит всех своих сотрудников за заполнение открыток-заказов. Разными руками и ручками, шариковыми, гелиевыми и чернильными. А что не успеют заполнить сами, отдадут на заполнение друзьям, соседям, родственникам и так далее. Правда, «Сибверк» (тоже дилер «Росмэна») грозился за подлоги «стукнуть» в издательство – уж больно им хотелось избавиться от лишних конкурентов и торговать самим.
Какую-то часть открыток «живые души», действительно заказавшие Поттера, все же заполнили. Но их доля была крайне мала. Сделать это тоже надо было в довольно сжатые сроки, оговаривавшиеся договором, да еще успеть отправить в «Росмэн». Но перед этим требовалось погасить все заказы круглыми печатями. Три дня у меня на складе стук стоял как в сапожной мастерской!
М-да, наконец-то рекламная акция кончилась, и за три недели до 20 апреля на нашем складе выстроился огромный штабель из пачек книг «Гарри Поттер и какая-то хреновина». Мои сотрудники, «подсевшие» на Поттера, облизываясь, ходили вокруг этого штабеля, но я строго-настрого запретил трогать книги, потерпите, мол.
И вот, день всероссийского начала продаж настал! Он пришелся точно на субботу – ярмарочный день. Как и следовало ожидать, Поттер появился у всех и сразу, не важно, дилер ты – не дилер, субдилер – не субдилер. И в этом не было ничего удивительного. Но вскоре возникла преинтересная ситуация: поскольку цена на книгу была строго предписана издательством, дилеры и субдилеры ее придерживались, тогда как все остальные – нет. А если книга появилась одновременно у всех в количествах, превышавших спрос? Правильно, пошло медленное снижение цены на нее – таковы законы рынка. Дилеры и субдилеры, как угорелые, метались по ярмарке в попытках навести порядок с ценообразованием, но что толку? Даже если на ценниках была обозначена одна цена на книгу, отпускалась она по существенно меньшей, а за каждым торговцем не уследишь. Кстати, в соседнем Казахстане, день начала продаж тоже фактически совпал с российским, несмотря на все потуги «Росмэна».
Вот такая история. Каков был высокий смысл проведения такой сложной акции с предварительными именными заказами? Получилась яркая иллюстрация знаменитой фразы экс-премьера Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда!» Успокаивало одно: несомненно, подобная рекламная акция была разработана не в России. Я же откровенно заявил «Росмэну»: «Больше в таком маразме участвовать не буду!»
Но участвовать в кампании по продаже следующего Гарри Поттера я не планировал еще и по другой причине. Она намечалась года через два, но, к тому времени, необходимо было распрощаться с книжным бизнесом на веки вечные. Поскольку вовсю развивалось фильтровое направление, мое место было там.
В феврале 2005 года мы закрыли книжный магазин в Кольцове, перед этим резко снизив цены и распродав много «висяков». А в октябре состоялась последняя в моей жизни книжная ярмарка! О, как я был счастлив! Проставился на прощание на клубе от души, «обмыл» свой уход, как следует! Имел право, черт побери!
Но оставались книжки, которые никак не хотели продаваться. Я пригласил библиотекарей обеих кольцовских школ: берите, что хотите! Но остались книжки! Сотрудникам своим говорю – забирайте, что душа пожелает! И вновь остались книжки! Что ты будешь делать?!
Напомню, вокруг ярмарки торговали букинисты, зачастую прямо с газеток на земле. Одному из них, никогда не «просыхавшему» Сане, я предложил забрать все оставшиеся книги чохом, не глядя, за десять тысяч рублей. Разумеется, реальная стоимость остатков, даже развернутых на земле, составляла на порядок больше. Саня сперва немного покочевряжился, но я сразу почуял – возьмет!
И вот, морозным ноябрьским деньком, по первому снежку, мы провожали в последний путь «бренные останки» нашего книжного бизнеса. Проститься с ними вышел весь дружный коллектив склада. Получилось больше двадцати банановых коробок, весом килограммов пятьсот. Выходило по двадцать рублей за кило – в двадцать раз дороже, чем Витас сдал, в свое время, «висяки» как макулатуру!
Холодало, кружил мелкий снежок… Скрылась за поворотом машина, увозившая в прошлое часть моей жизни под названием «книжный бизнес». Прощайте, «кни-и-и-шшшки»!

2007-2008 год