Всю неделю Флора тайком удирала с продлёнки; мчалась в ближайшую девятиэтажку — и сразу, почти с разбегу просачивалась сквозь крупные ячейки решётки, перегораживающей вход в подвал. В подвале восхитительно пахло – сыростью и котятами.
В темноте она видела не хуже кошки, нужно было только дать глазам привыкнуть. В этом отсеке подвала царствовала суровая серо-полосатая Аффка. Завидев девочку, кошка соскакивала со своего лежбища и сразу шла в атаку: "Афффффы, афффффффф".
Но юная кошатница не обращала на неё внимания – прямиком рвалась к слепым малышам, разноцветным клубком закатившимся под влажную черную трубу.
Те тоже – даром, что размером с детский кулачок – разевали розовые пасти и, подражая матери, уморительно фырчали на гостью. Особенно нравился Флоре пушистый дымчатый котёнок с белой грудкой и перчатками на передних лапах.
– Ты будешь у меня – Дымок! Дымочка! – пообещала девочка своему избраннику.
Приносить домой живность ей не разрешалось – отец аллергик, да и вообще... Зачем нам лишние хлопоты?
Но Флора всё же не удержалась: в пятницу – последний день перед весенними – каникулами примчалась в подвал, быстро схватила дымчатого котёнка, сунула пищащий комок в мешок со сменкой и дала дёру от разъярённой Аффки. Без потерь не обошлось: праздничные белые колготки оказались безнадёжно разодраны когтями.
В квартиру прошмыгнула тихо – открыла дверь своим ключом и сразу, не раздеваясь, скрылась в своей комнате.
– Лорик, это ты? – спросил папа из кабинета. Он работал удалённо, совсем не мог отвлекаться.
– Я!
Коробочка, вата для подстилки, – всё было заготовлено заранее. А вот что делать дальше – она не подумала.
...Дымочка плакал и плакал, широко раззявливая крошечную пасть и слепо тычась в Флорину руку. Девочка села на ковёр, взяла котёнка на колени, провела мизинцем по пушистой спинке.
Спросила шёпотом:
– Чего тебе надо, Дымочка? Кушать хочешь, что ли?
Котёнок запищал ещё отчаяннее.
В задумчивости она побрела на кухню, налила в чашку молока; чуть-чуть погрела в микроволновке. Из отцовской комнаты доносился скрип кресла, но слабый писк сквозь дверь Флориной комнаты не проникал.
Но как же его кормить? Флора вновь сбегала на кухню – за чайной ложкой. Положила Дымочку на колени и начала вливать молоко прямо в крошечную розовую пасть. Котёнок глотал жадно, давился, чихал. Затем вдруг – очень быстро – насытился и заснул; во сне он слегка перебирал лапками, словно куда-то бежал.
Внезапно Флора заметила: по голому розовому брюшку деловито снуют противные чёрные букашки. Оооооой, мамочки!!! Что же это такое?!
...Поздно вечером после спектакля пришла Флорина мама-актриса. Заглянула к дочери в комнату, расслышав-таки через дверь предательский писк.
– Мама, прости, я его на улице нашла! Он совсем один на снегу лежал! – наврала Флора, – можно, я его оставлю?! Пожалуйста-пожалуйста!
Мама сделала большие глаза, махнула рукой и ругаться не стала – после спектакля не было сил эмоционировать.
– Оставь, – она пожала плечами. – Ты поела?
– Да! Суп куриный и ещё творожок.
– Тогда спокойной ночи!
Легко сказать – спокойной ночи.
Поспать почти не получалось. Флора сидела на полу рядом с коробочкой и ловила блох в Дымочкиной шкуре. Иногда дремала, прислонившись к тёплой батарее.
Так – в полузабытьи – прошли сутки.
К вечеру следующего дня Дымочка лежал тихо, отказывался глотать молоко, – только бесконечно икал, вздрагивая всем тельцем.
Когда мать ближе к ночи зашла в комнату дочери, та спала, свернувшись калачиком на ковре. Котёнок уже не шевелился.
– Первый конфликт нашей Флоры с фауной закончился поражением фауны, – мрачно пошутил отец, призванный перенести дочь в постель и убрать коробку с трупиком.
Наутро Флора затемпературила, а выздоровев к концу каникул – почти ничего не помнила. Был вроде Дымочка, а куда пропал – неизвестно. Родители сухо и коротко сообщили: заболел, пришлось отнести к Айболиту.
...Через двадцать лет – тоже в марте — Флора дежурила у кювеза с сыном. Тот лежал на боку, на крошечной голове – вязаная голубая шапочка. Во сне младенец забавно гримасничал, иногда – вздрагивал и сжимал розовые пальчики.
"Дима, Димочка..."
И тут – внезапно – она оговорилась: "Дымочка мой".
И заплакала.