Побег

Город не хотел кончаться, завлекал легко и ярко:
звали львы, атланты, кони, не послушаться нельзя,
но, не проходило часа, загонял дождём под арку
и шептал мне: "Помнишь? Помнишь..." – по асфальту морося.

Холодил дыханьем пальцы, там, где солнечно и людно,
рисовал на лицах лица, позабытые давно.
Город не желал уняться: окружал меня повсюду
и глядел глазами сфинкса, и смеялся надо мной.

Соблазняя, обнимал он – от медовых слов бисквитен,
от морского ветра солон, бонвиван и шалопай...
Но закончился вокзалом: только стенами с граффити
дотянулся до промзоны – растерялся и пропал.

Создатель

Человек выходит из пункта А,
он умён, расчётлив и осторожен,
ничего не делает просто так,
не влюблён, не зол и не любит кошек –
я его придумал для битв и войн,
чтобы он победно дошёл до цели.
Он дошёл до ручки, ушёл в запой,
и бесславно умер в своей постели.

Не сдаюсь – другой нарратив готов.
Я из пункта А выпускаю фею –
хороша, послушна и без мозгов,
пацаны при виде неё немеют,
ведь она прекраснее даже той,
что вела черчение в пятом классе
(я за ней ходил целый год хвостом,
но в шестом увлёкся соседкой Настей).

Впереди красотку ждёт хэппи энд,
белый конь в комплекте с богатым принцем,
но без слёз, предательств и разных бед
в этот энд не принято торопиться!
А она блажит, что пора уже,
то есть, стать принцессой она не против,
но сама берётся крутить сюжет –
разбивает, дура, на повороте.

Я героям путь пролагать устал,
в пункте А не знаю, что дальше будет.
Кто меня придумал – какой финал
он готовил мне, выпуская в люди?
Может, ждал бесстрашных шагов и жертв?
Но я точно помню, как в одночасье
я ему безбожно сломал сюжет
и добавил чуши в его блокбастер.

Весеннее

Майское утро – со вкусом и простенько,
голуби гукают горлами сиплыми,
прочь от хандры прогуляюсь-ка с тросточкой,
тени спугну со скамейки под липами.

Пень прошлогодний – в побегах, как в рубище,
бьётся за жизнь, избавляясь от чёрного,
блики на озере пляшут чарующе
и Рио Рита кружит патефоново.

Перисто облако: небо распорото,
пруд зазеркален и радужен карпами,
старые камни стесняются возраста,
в землю закопаны, мхами закапаны.

Даже ворона быть юной пытается,
смотрит кокетливо, старая сплетница:
девушки, все как одна, раскрасавицы –
ей тоже хочется, крутится-вертится.

Прихорошилась, забыла накаркивать
злобных маньяков и прочие ужасы.
К чёрту хандру, прогуляюсь до яркого
парка – с вороной раскланяюсь дружески.