Это был бы обычный до одури, солнечный день,
если б август тринадцатым утром не торкнул: Фидель!
Альтер эго ли выбрало имя себе - Алехандро,
Ванька мокрый ли вник с подоконника в дзен олеандра...

Только призрак Фиделя явился в особенный час -
комендантский по сути, зацикленный на мелочах
заурядного сеттинга, где розовеющий недо-
олеандровый Ванька топил за кубинское лето.

Обе сущности спелись идейно в одно попурри:
я - тот самый диктатор, кошмарящий мозг изнутри
за иллюзию, за трансформацию мокрого Ваньки,
за абсурдность попыток мочить на корню самозванца.

Оставляя туманность, присущую галиматье,
команданте повёл революцию в небытие,
вероятно, как некогда дым от сигары Коиба
одурманивал Остров Свободы на райских Карибах.

Возвращаясь к ленивой жаре кабачковых широт -
август прокрастинировал скорый сентябрьский разброд,
отрок Ваня выгуливал эго в эфире подкаста,
рассуждая о днюхе - своей и товарища Кастро.