За длинным дубовым столом, когда принесли вторую перемену блюд – тушеную баранину с бобами, хлеб и эль, – собралась вся компания: гномы, освобожденные пленники, Итан, Корен, Аларик и Мира. Грета лично выкатила бочонок темного пива, и над столом поплыл хмельной запах.
Аларик поднялся, держа в руке глиняную кружку, и заговорил:
– Друзья мои. Я жив благодаря человеку, которого даже не знал вчера. И благодаря всем вам. Я дал слово, что отплачу, и я его сдержу. Но сейчас я хочу сказать о другом.
Он повернулся к Корену, и тот смущенно заерзал на лавке.
– Ты сражался так, будто в тебе течет кровь древних рыцарей. Я видел наемников, я видел стражу, я видел дворян, обученных с детства. Но то, что сделал ты – без приказа, без подготовки, просто потому что не мог пройти мимо, – это и есть рыцарство. Не титул. Не герб. Это поступок. Я поднимаю эту кружку за Корена, моего будущего оруженосца. И за всех вас. За то, что вы сделали.
Гномы стукнули кружками о стол; Дори захлопал в ладоши. Корен, краснея до корней волос, буркнул что-то неразборчивое, но кружку поднял.
Позже, когда шум поутих, а гномы принялись обсуждать с Алариком детали завтрашнего маршрута, Мира подошла к столу и тихо присела рядом с Итаном.
– Я хотела поблагодарить, – сказала она, глядя в кружку. – Я не плачу. Уже не могу.
Итан кивнул.
– Ты была в телеге, когда все случилось. Я видел. Расскажешь?
Она коротко поведала свою историю: ее дядя, рыцарь на службе князя-владыки, вез ее в Империю к дальним родственникам. Аларик был их спутником и другом. Когда бандиты напали, дядя принял первый удар на себя. Мира говорила сухо, без надрыва, но пальцы ее, сжимавшие кружку, побелели.
– Я поеду с караваном до границы, – закончила она. – Аларик обещал, что в гарнизоне мне помогут. Дальше – как судьба решит.
Корен, сидевший напротив, молча слушал. Потом глухо произнес:
– Твой дядя был храбрым человеком.
Мира посмотрела на Корена долгим взглядом, в котором смешались благодарность и боль.
– Этого достаточно.
…
Угрюмый крестьянин, решивший вернуться, и Марта с ребенком прощались у ворот. Дори сунул им в руки два увесистых мешочка: один – с едой, второй – с серебряными монетами. Торбен стоял рядом, скрестив руки на груди, и давал последние наставления:
– Идите днем, ночуйте в укрытии, не светитесь на тракте. Если встретите патруль – говорите, что вы беженцы из Сорверфи. Не врите, но и не рассказывайте лишнего. Удачи.
Марта всхлипнула, обняла на прощание Торбена и пошла прочь, прижимая к себе мальчика. Угрюмый крестьянин закинул узелок на плечо и зашагал следом, не оглядываясь.
Корен вывел из конюшни Пепла и оседланную лошадь рыцаря. Пепел, отдохнувший и сытый, выглядел гораздо бодрее, чем в день бегства. Итан погладил его по храпу.
– Ну что, старик, готов к новым горам?
Пепел фыркнул и боднул его в плечо.
Аларик вышел из дверей, опираясь на плечо Миры – лекарь все же разрешил ему двигаться, но пока без доспеха. Рыцарь кивнул Торбену:
– До границы мы с вами, дальше – своим ходом.
Торбен кивнул в ответ:
– Тогда выдвигаемся. Пока солнце не встало – прохладно, лошади не устанут.
Мира устроилась в повозке рядом с Дори, который тут же принялся ей что-то рассказывать про алхимию, размахивая руками. Беглые рабы – Бертольд и мужчина помоложе – шагали рядом с телегами, уже привычно.
Сзади, в сером рассветном мареве, медленно закрылись массивные ворота форта Харрад, отрезая их от последнего безопасного места. Стражники на башнях проводили их взглядами, но не окликнули. Итан ехал рядом с телегой, где сидел сир Аларик, закутанный в одеяла. Корен шел пешком рядом с ним, держа поводья запасной лошади рыцаря.
Итан думал о том, что Корен теперь пойдет своей дорогой. Ирония судьбы холодила сильнее горного ветра. Но пока они ехали рядом, между ними все еще звенела та невидимая нить, что связывала их с детства. Она была прочнее стали, гибче кожи. Ей не страшны были ни расстояние, ни время, ни титулы. Если придется, Итан снова станет тенью, чтобы Корен мог стать светом. Или, наоборот. Главное – выжить.
На привале, когда гномы разбивали лагерь у ручья, Итан нашел минуту уединения. Сел на камень, отвернувшись от огня. Достал из-за пазухи тетрадь. Бумага была теплой от тела, страницы помятыми. Уголек почти стерся, но еще мог писать.
«Форт Харрад. Встретили рыцаря Аларика. Корен спас ему жизнь и принят в оруженосцы. Гномы продали часть груза, закупились припасами. Завтра – в Империю.»
Он добавил еще строку, помедлив: «Мы все еще вместе. Но пути наши начинают расходиться. Да хранит нас удача.»
Итан закрыл тетрадь, чувствуя под пальцами шершавую обложку. Убрал ее обратно за пазуху, поближе к сердцу. Ветер с гор приносил запах снега, камня и неизвестности. Итан вдохнул его полной грудью, заполняя легкие холодным воздухом. Пришпорил Пепла. Конь фыркнул, тронулся с места, копыта застучали по мерзлой земле. Итан догонял караван, оставляя позади Брампленд. Впереди была Империя.