Я не знаю тебя уже давно. Точно уже не вспомню, придется перебирать всю ту
макулатуру, которую ты мне дарил пока мы были вместе: открытки с красивыми
марками, и твои любовные письма, и баллады, которые я просила переписывать на
бумагу. В этом было что-то живое, ощутимое, что я могла потрогать, а не только
услышать. Для меня это было неким осязаемым подтверждением, что ты все таки
существуешь. Что ты был не просто голосом на том конце провода или буквами на
листе, но и живым сердцем.

Да. Все чего я хотела долгие годы — это быть твоей женщиной всегда. И я ею была,
жаль только, что мой срок истек. Сегодня была бы важная дата для нас обоих: твой
приезд к себе я ждала больше, чем своего дня рождения. За месяц до этого я начала
плохо спать, а если и засыпала, то ненадолго. Мне постоянно виделся ты. Один из
самых ярких снов была прогулка в Париже.

Я люблю Париж. Ты это знал и в этом сне я водила тебя по самым значимым для меня
местам. Магазин с книжками на русском, центр города с уютными и одновременно
шумными ресторанчиками, Эйфелева башня и Сена. Музей Орсе. Почему-то я особенно
запомнила этот момент: запах искусства витающий повсюду дурманил меня, но не
больше, чем моя ладонь в твоей руке. На следующий день я побежала туда. Комнаты,
полные искусства, не особо интересовали меня, я хотела попытаться почувствовать
наяву то, что было во сне. Думая о нашем недавнем разговоре, я вспомнила твой
вопрос: «В каком общественном месте ты бы хотела отдаться любви?» Меня несколько
смутил этот вопрос, потому что я никогда не понимала концепцию секса в публичном
месте, как минимум это неуважение к окружающим. Тогда я не нашла для тебя ответа,
но сейчас…Когда я в очередной раз посетила галерею искусств, впервые в мою голову
пришла мысль такого характера: «Отдаться любимому человеку в комнате среди
искусства, которое хранилось веками — это так греховно, но так завораживает мое
воображение. Как будто эти картины будут чувствовать жар кожи, поцелуи, стоны. Но
им не будет дела до соития. Им будут важны лишь чувства, та энергия, которая идет от
двух любящих друг друга тел. Все мы знаем фразу: “В комнате полной искусства, я бы
все равно смотрел на тебя.” Так почему только мы должны смотреть на него, а не оно на
нас? Пот будет течь, звуки эхом будут разносится по стенам, руки будут блуждать
бесконтрольно по телу, а нам не будет никакого дела до тех людей и картин. В этот
момент только МЫ есть друг у друга. Что-то есть в этом, когда похоть, любовь и
разврат сливаются вместе.” Жаль, что это лишь влажные фантазии, — подумала я. Было
сложно после такого ходить по галерее спокойно, в голову то и дело лез всякий разврат.
От этой мысли мне сейчас забавно. Учитывая, что сны сексуального характера с тобой,
а уж тем более мысли, были для меня не редкостью.

До твоего приезда оставалась пару недель. Разговаривая с тобой по телефону, я то и
дело погружала в тебя свои грандиозные планы на нашу встречу. Три года. Долгих три
года я не разговаривала с тобой вживую, не обнимала твою шею и не вдыхала твой
запах. Иногда мне казалось, что я стала забывать, как ты пахнешь и от этой мысли мне было не по себе.
Ведь именно по аромату твоего парфюма я могла распознать кто
следующий откроет дверь кабинета. Я однозначно уже тогда понимала, что все это
надолго со мной. Вспоминая, наш первый поцелуй я преисполняюсь нежностью и
трепетом. А нашу первую близость? Ты помнишь? Это случилось сразу после первого
свидания, и я хочу, чтобы ты знал, что я ни о чем не жалею. Ни один моральный
принцип не был выше нас в тот момент. Мне вообще стало казаться, что не существует
с тех пор «я и ты», а было только «мы». Как гласила Библия: «…и будут двое одной
плотью; так что они уже не двое, но одна плоть.» Я бы отдала все, чтобы прожить еще
раз все те мимолетные моменты близости, не только физической, но и духовной.

Время шло, дни тянулись лишь в ожидании тебя. В тот день я ждала почтальона с
очередным твоим письмом. Я все их бережно хранила в «коробочке воспоминаний», ты
знал об этом, поэтому твой почерк на время становился особенно живым. Ты писал от
души, я чувствовала это в каждой строчке. Где-то ты выводил каждую букву, иногда
каждое предложение было тщательно обдумано, но потом, в моменты где ты особенно
был эмоционален, слова можно было с трудом разобрать.

Я не сохранила лишь одно письмо — о твоей измене. Спустя столько лет я сожалею об
этом, но на тот момент мне казалось это лучшим решением.

Письмо было уже у меня после обеда, я незамедлительно стала раскрывать твое новое
творение, но первое, что меня смутило — его идеальность. Настолько был хорош твой
почерк в этот раз, что я не сомневалась, что ты думал не только о каждом слове, но и
о каждой букве. Все внутри меня замерло. Первое предложение звучало как приговор:
«Я отменил билеты, я не приеду.» Последующее четыре страницы были исписаны
объяснениями, что ты полюбил другую, это длиться уже четыре месяца и ты не в силах
меня больше обманывать. Прощай. Это был твой итог, вернее наш.

Мне не хватает воздуха. Я начинаю задыхаться, верю, что воздух вот-вот поступит в
мои легкие, но этого не происходит. Его нет. Вдох. Кислорода нет. Мой мозг играет со
мной в ловушку. Мне казалось ты был всегда. Возможно я просто хочу делать вид, что
кислорода не существует. Что это? Драма? Сцена? Пьеса? Театр? Жизнь. Смотрю с
высока. Моя слеза уже течет по щеке. Я слизываю ее языком и хочу идти дальше, но не
могу. Мысленно я оглядываюсь на тебя. У меня больше нет времени. Да, падать больно.
Думаю о табаке. Я хотела бы закурить еще раз на берегу Сены, но не одна. Слова. Тебе
не стоило ими разбрасываться, они как ценный металл. Именно твои слова трудно
получить и дорого купить. Мне ужасно хочется лечь на дорогу и просто смотреть на
ночное небо. На дорогу? Не знаю почему. Может, потому что адреналин в этот момент
будет плескаться во мне как сейчас?

В моменте эти четыре листка признаний напоминали мне четыре могильных цветка,
которые приносят на могилу покойникам. Похоронный подарок, который ты сделал мне
раньше времени, хотя для тебя, я в буквальном смысле была уже мертва.

С этим письмом я поступила до ужаса банально — сожгла. Пошла в табачный ларек и
вместе с табаком взяла спички. Сожгла розы. Я не стала тебе звонить и разбираться,
что это значит. Писать ответное письмо тоже не стала, хотя я уверенна, что ты ждал
хоть что-то. Но я молча дала понять, что принимаю твое «прощай», написанное
неестественно вычурным почерком.

После я пыталась жить дальше, как могла, ты не в праве меня судить. Много плакала,
ходила к батюшке (какая банальщина), бывает выпивала, но не налегала. Даже успела
обзавестись любовником к которому быстро перегорела. На самом деле, все что я
делала — это пыталась. Я пыталась тебя забыть, разлюбить, ненавидеть, снова
полюбить, оправдать и еще Бог знает что. Но самое тяжелое было забыть. Да, твой
образ я хотела оставить себе надолго. Разум мой понимал, что от этого мне только хуже,
но просил только больше думать о тебе. Все, что осталось мне от тебя это были
медленно тонущие воспоминания о нас, о прошедших днях и эта макулатура. Мне
хотелось клеем приклеить твой образ к себе и больше никогда не забывать.

Я совсем не знала ту девушку ради которой ты бросил меня. Мысли и догадки хорошо
убивали время, но между с этим и меня. Каждый раз я пыталась представить ее образ,
привычки, поведение. Она также громко смеется над твоими шутками? Она знает, что
ты ненавидишь вишню? Ты тоже пишешь ей письма? Она тоже их хранит? Придает
этому такое же значение? У нее пухлые губы? Как быстро вы переспали? Она также
стонала под тобой? Голова моя все больше думала, а злоба наполняла сердце.

С того времени крепкий и спокойный сон покинул меня. Иногда, один и тот же кошмар
посещал меня снова и снова. Я видела, как ты ее любишь. Почему-то моим главным
страхом является видеть твои искренние чувства к ней. Но после мне начало сниться,
что ты наконец-то приехал ко мне. Я была счастлива как никогда, но в твоих глазах я
видела лишь грусть. Ты, ты не был счастлив. А когда несчастлив ты — несчастлива и я.
Твой взгляд был полон самолюбия. Тебе нравилось наблюдать за моим фонтаном
чувств, а я плакала. Ноги заплетались на пути к тебе, мне было больно и обидно
одновременно. Я громко плакала в твое плечо и ты позволил себе меня утешить. Все
мои слезы были наполнены мольбами больше никогда меня не оставлять, в ответ ты
только крепче сжимал объятия. Чем больше времени мы находились вместе, тем
быстрее я хотела упасть к тебе в койку. Желание отдаться тебе побыстрее было
обусловлено стремлением удержать тебя возле себя как можно подольше. Я нутром
чувствовала, что я тебе не нужна. Ты любишь другую, но не меня. И даже во сне я
продолжала задаваться вопросами: “Почему не я? Что тебе во мне не хватало?” От этих
мыслей ком в горле. Вопреки моей просьбе не оставлять меня — ты продолжал
уезжать. Правда ненадолго. Ты возвращался каждый вечер, делил со мной ложе, я
кричала, а на утро, пока на моем лице умиротворение — уезжал. Но ты всегда
возвращался, чтобы дать мне разрядку. Хотя я все же верю, что ты пользовался мной.
Тебе нравилось трахать меня каждую ночь. Это я знаю точно. В одну из таких ночей
нам не хватило вина. Возвращаясь домой после прогулки до бакалеи я увидела
скопление людей возле нашей квартиры. Мне передали, что ты повесился. Я не
поверила, но увидев твое бездыханное тело под потолком, я не выдала ни единой
эмоции. Ты вздернулся над нашим ложе. Дальше я проснулась. Это был всего лишь сон.

Я думаю, что все это несет определенный символизм. Верю, что эта ноша так же была
тяжка и для тебя, и умерев, ты освободил нас обоих.

Годы шли, а я не жила — я проживала, если можно так сказать. У меня никого нет, я так
и не вышла замуж. Лишь мой кот и учеба коротали мне месяцы бытия. Иногда, я
продолжала мечтать о тебе по ночам. Все изменилось, когда впервые за много лет мне
пришла телеграмма. От тебя. И там было лишь одно слово: “Прости”.

Я хочу, чтобы ты знал, что я давно простила тебя. Спустя год я перестала злиться, а еще
через год простила. Сколько слез тогда было излито, знает лишь один Всевышний. Я —
женщина, которая любила тебя, и я желала и продолжаю желать тебе только счастья.
Даже если не со мной, даже если не в Париже и даже если мы не встретимся в
следующей жизни. Будь счастлив, но это “прости”?

Прошу, возвратись ко мне. Я соскучилась по тебе. Ты ведь больше не с ней? Я все
правильно поняла? Столько лет ты помнил обо мне? Ты продолжал меня любить? Когда
ты был с ней, то представлял меня? Не объясняй мне это в письмах, не пиши их
больше! К черту их! Приезжай и расскажи мне все виз-а-ви. Я люблю тебя! До сих пор!
Услышь меня... И может я поступаю как тщедушная женщина, но нет милее мне твоего
голоса и нет мне ничего дороже твоих глаз. Только приезжай, только обними и приласкай.
Жаль, что только ты хозяин своих чувств.

Чтобы ты не думал обо мне сейчас, во всем этом моя женская суть. Я люблю тебя, а
значит прощаю. Ты виноват — я оправдываю тебя. Я ненавижу тебя, значит помню о
тебе. И все это лишь дает мне понять еще раз, что я люблю тебя. Только тебя. Ведь
когда я думаю о тебе, мое сердце охватывает вихрь чувств. Если я чувствую — значит я
жива. Благодаря тебе. И отныне ты хозяин не только своих чувств, но и моих.

Билеты внутри конверта. Я жду тебя. Навсегда.