Вот какая необычная история приключилась однажды с книгами.
Страничка встрепенулась во сне и тотчас пробудилась – оттого, что её приподнял и едва не унёс с собой ветер. Ощущение было волшебное, и с этим ощущением мог продолжиться её сон. Почему же она не сдалась ветру? Ведь всё время, пока лежала в тёмном, закрытом помещении, она грезила о воле. Что вдруг остановило её? «Должно быть, врождённый страх» - решила страничка, которая на самом деле не испытывала никакого страха.
Мысль о том, что она была так близка к свободе, быстро забылась, так как страничка поняла, что находится в новом для себя месте. Это был дом, деревянный, почти пустой; из открытого проёма входной двери виднелась присыпанная кое-где жёлтыми листьями неостеклённая веранда. На полу лежали книги, целые горы книг, - в основном таких, которые уже потеряли свой книжный облик. У одних были пожелтевшие, искривленные страницы, у других не хватало страниц, третьи были без обложек, а четвёртые попросту разваливались на части. Но помимо дома и книг страничке удалось разглядеть и ещё кое-что… Огонь, пылающий в камине!
Недолго думая, страничка забила тревогу:
- Просыпайтесь, огонь! Просыпайтесь, огонь!
Но книги её либо не слышали, либо не обращали на неё внимание.
Страничка не сдавалась – продолжала их будить. И, наконец, кто-то откликнулся:
- Тише ты! Чего раскричалась?!
Она ожидала увидеть одну из увядающих книг, но голос хоть и был старческим, принадлежал совсем ещё юному произведению.
- Огонь, - повторила ему отдельно страничка, - нужно уходить!
- Куда? Не сегодня, так завтра нас всё равно сожгут. Либо мы размокнем под дождём и угодим на свалку, ещё худшую, чем свалка истории. Огонь, говоришь… это хорошо, что огонь… Людям нужно греться. Наступает холодное время года; дрова, чай, сыроватые, а человек, не согревшись, и книгу читать не станет. Так что не шуми здесь, подумай-ка, что будет, если все вдруг проснутся. Такой поднимется шум, что тогда уж точно придётся уносить ноги…
Окинув взглядом горы книг, страничка решила, что в чём-то этот юный старик прав. Никому из старых произведений нет дела до того, что ими огонь разводят.
- Но вы-то, вы совсем ведь ещё молоды… зачем вам лежать здесь и ждать? – сказала она.
- Потому что больше мне ждать нечего, - ответил ей старик. – Я хоть и молод, да век мой короток. Хорошо ещё, что лежу среди таких поэтов и писателей, как они, а то бы ведь и вовсе в одиночестве помирать пришлось. Так что, не мешай страничка. Лучше смотри, как огонь горит.
- Вы что же, так и будете себя хоронить?.. – выбираясь из-под завала, сказала другая молодая книга, которую разбудил разговор старика со страничкой.
И как только она выбралась, сразу же представилась им обоим:
- Я – Сказка. Если нам с вами предстоит ещё пожить, пусть это будет моим именем. Спасибо большое, что разбудили меня!
- Сказка, - произнёс задумчиво юный старик. – Я-то думал, сказки не выбрасывают…
- Это почему? – сонно произнесла старая книга, чей покой нарушила своими действиями Сказка.
- Да потому, - раздался голос ещё одной юной книги, спускающейся с вершины горы, - что ни одна литература так не востребована во всякое время, как детская. Это же элементарно! Кто и когда ещё читает книги, как ни родители своим детям перед сном! Впрочем, не стоит забывать о людях в общественном транспорте! В дороге мы – неплохое средство от скуки, и тем, кто не попадает под определение «детская литература», могу сказать, что быть «неплохим средством» ещё очень хорошо при нынешнем спросе на нас.
- Кто вы? – спросила страничка.
- Детективный роман, - представился юноша.
- А имя у вас есть? – с любопытством спросила Сказка, которая немного грустила по поводу того, что у неё самой другого имени не было.
- Зовите меня Холмс! Мистер Холмс!
- Так вы – переизданные произведения сэра Артура Конан-Дойля?! – многозначительным тоном протянул старик.
Но его вопрос неожиданно отнял у юноши весь задор.
- Да нет же. Я вовсе не сборник знаменитых произведений английского писателя. Я – обычный детективный роман, каких много… Просто мой автор с детства любит рассказы о Шерлоке Холмсе, и его собственный персонаж чем-то напоминает лондонского сыщика.
- Не унывайте, мой друг, - ответил ему с пониманием старик. – Вы такой не один. Вот взять хотя бы меня… Я, понимаете ли, военный роман... и вот тоже, никому, почитай, в наше время не пригодился. Мой автор, уже пожилой человек, очень хотел, почему-то, рассказать людям о войне (чего ещё они не знали о ней)… м-да, ну, так вот его роман никто не стал издавать. Тогда он решил издать его за собственные сбережения. И что же вышло? А ничего. Вот лежу я здесь и, глядя на огонь, думаю. Зря старик старался, никому его война, кроме него, да ещё нескольких таких же, как он, не нужна оказалась. Не поймите неправильно, я вовсе не сержусь: ни на него, ни на кого другого за то, что такая у меня судьба; какая-никакая, а всё ж судьба. С вами, как вижу, примерно та же история приключилась.
- Выходит, издать книгу – это полдела, нужно ещё, чтобы кто-то, кроме самого автора, её полюбил, - с тоской произнесла Сказка.
- Тебе-то к чему об этом беспокоиться, - проворчал старик, - вам, сказкам, двери везде открыты. Да и дети не сильно-то разборчивы в книгах, им любое подойдёт…
Услышав такие слова, Сказка заплакала.
- Сдаётся мне, уважаемые… - начал было Холмс, но старик перебил его.
- Не «уважаемые». Никто ни нас, ни её – судя по всему – пока ещё не уважал.
- Мне кажется, мои дорогие, - невзирая на придирки старика, продолжал Холмс, - мы теряем здесь время. Страничка права. Это для них огонь ничего не значит, - указал он на старые потрёпанные книги. У каждого из них двойников столько, что их жизнями и впрямь не грех ради тепла в доме пожертвовать. А вот нам с вами ещё выяснить предстоит, кто мы, и нужны ли мы этому миру.
- И куда же мы отправимся это выяснять, мистер Холмс?! – воодушевилась Сказка.
- Мы отправимся, мы отправимся… - думал Холмс. – Дайте-ка мне минуту. Нужно просто вспомнить, куда нам, книгам, можно отправиться...
- Я слышала об одном пожилом библиотекаре… его ещё называют книжным психологом… - вспоминала вместе с ним страничка.
- Ну, разумеется, это и есть ответ на вопрос! Мы идём в библиотеку! – вдохновился идеей Холмс.
Но старик, ухмыльнувшись, сказал:
- Думаете, вы сможете самостоятельно найти дорогу? Не забывайте: вы – книги, а не люди. А если и найдёте, во что вы к тому времени превратитесь? И кто вас грязных и порванных поставит на библиотечные полки?
Сказка, которой страшно было такое даже представить, вновь загрустила.
- И что будет с нами, если всё так и случится?.. - тихо произнесла она.
- Мы вместе продолжим путь, - нашла для неё ответ страничка.
- В никуда, - протянул с чувством безысходности старик, - вы будете продолжать идти в никуда – до тех пор, пока не станете бесформенной массой…
- А как ты, страничка, узнала, об этом особенном библиотекаре? – спросил Холмс, отвлекаясь и заодно отвлекая Сказку и страничку от мрачной картины, нарисованной стариком.
Страничка задумалась.
- Может быть, ветер…- предположила она, - может быть, это он мне рассказал…
- Ветер? - с недоумением произнёс Холмс, - как может ветер что-то рассказать…
- Может, - сказал вдруг старик. – Я тоже люблю слушать ветер. Правда, мне всё больше чудятся в нём отголоски войны…
- Раз так, тот, кто вас написал, вложил в вас душу, - заметил Холмс, - думайте себе, что угодно, мой юный и одновременно старый друг, но вы должны пойти и попытать счастья вместе с нами. И мне почему-то кажется, в глубине вас уже созрело такое решение.
Старик на этот раз промолчал. По выражению его лица стало ясно: Холмс не ошибся.
Они уже собрались идти, как вдруг чей-то голос произнёс:
- А кто вы? Кто написал вас?..
Примерно там же, где недавно лежал мистер Холмс, стояла во весь рост молодая книга в тёмной с таинственным рисунком обложке. Её вопрос был адресован страничке.
- Откуда страничка может это знать, - ответил вместо странички старик. – Она же не книга, а только… - но не закончил свою мысль, не желая обидеть страничку.
- И всё же… Кажется, это вы здесь всех разбудили. Откуда в вас столько… - незнакомец подыскивал слово, - жизненной силы?
- И правда, если бы не ты, - сказала Сказка, - мы бы продолжали спать и грезить каждый о своём…
- Я не знаю, - сказала им в ответ страничка. – Но мне хотелось бы это узнать…
- Ясно одно, вы – частица какого-то художественного произведения, - слушать ветер – не самое последнее занятие разве что для художника, будь то бы такого, который описывает войну, - размышлял Холмс, - но слово война в вас не резонирует, это чувствуется сразу. И, совершенно точно, вы не являетесь одной из них, - сделал он ещё одно заключение, имея в виду разбросанные повсюду книжные страницы. – Какого именно произведения – это предстоит выяснить. Увы, книги читать друг друга не могут. Поэтому нам придётся идти.
- А не скажете ли нам, любезный, кто вы такой, или такая? – оторвавшись от размышлений, задал Холмс встречный вопрос незнакомцу, или незнакомке.
Книга не сошла, а спрыгнула с горы, что говорило о большей вероятности того, что её автор – мужчина.
- Я – книга о магии, вернее о жизненном пути, связанном с ней. Маг! Зовите меня так! И я немедленно иду с вами!
- Маг? – переспросил с ухмылкой старик, который недоверчиво относился к произведениям с яркой и необычной внешностью. – Звучит, как мак.
- Хорошо, что пробуждаю в вас жизненные чувства, но всё-таки попрошу вас по возможности правильно произносить моё имя.
- К тому же, перед вами женщина, - заметил Холмс.
- Женщина?! – удивился старик.
- Именно, - подтвердила Маг.
- Но… как вы узнали, Холмс, что этот Маг – женщина?
- Очень просто, вы разве не слышите?
- По голосу? Что ж, - сказал старик, - в таком случае, так и быть, обещаю больше не называть вас маком.
- А как величать вас? – спросила у него Маг. – Кажется, вы единственный, кто не назвал своего имени…
Старик отвернулся и с грустью в голосе произнёс:
- Потому, что у меня его нет.
- У каждого есть имя. Бывают случаи, когда нам не дают его при рождении, но тогда мы называем себя сами, как это сделала Сказка, - сказала на это Маг.
- Тогда пусть у меня будет имя Том.
- А почему Том? – спросил Холмс.
- Это не мужское имя, а часть произведения, - объяснил старик.
- Но, насколько я успел вас узнать, роман, которым вы являетесь, не делится на тома… - сказал Холмс.
- Я знаю, но, как и многим книгам, - особенно тем, у кого не совсем определённая концовка, - мне бы хотелось иметь продолжение…
Больше ни одна книга не изъявила желание присоединиться к их компании. На прозвучавший напоследок призывный возглас Холмса кто-то зевнул, кто-то ответил сонным бурчанием. И всё, ни звука больше. Дом спал.