Как забавно идти мне по тонкому льду,
глубину ощущая болотной трясины.
Шепчут что-то листвою трусливо осины,
паутину из липкого страха прядут.
Ускоряется шаг, а декабрьский закат
в пурпур с кровью надменным судьей перекрашен.
Риск велик, но безмолвный путь более страшен
в сердцевину забвения, страсть велика.
И толкает она: "Набери витражей
из осколков льдяных, сумасшедший художник,
смерч и бурю пожнёшь, если сеешь ты дождик!"
Будут штормы шептать имя жесткое: "Жесть!"
По канату судеб, нить босою ногой,
чуя рези в мозгу, еле-еле нащупать.
Опьянев от любви, усмехнуться с прищуром:
"Мир, имею тебя, я - ничей, я - нагой."